Николь

Я смотрю на Остина, думая, что он не может быть серьёзен в своём заявлении, но выражение его лица не оставляет места для сомнений. В его тёмных глазах нет ни капли юмора. Вместо этого в них читается непоколебимая решимость, и она на сто процентов сосредоточена на мне. — Ты правда это имеешь в виду?

«О том, чтобы надеть тебе на палец кольцо и зачать ребёнка?» — уточняет он. Я нерешительно киваю, не зная, боюсь ли я, что ошибаюсь… или что я права. Он довольно ухмыляется и опускает руку на мой живот. «Я уже начал готовиться ко второму, а насчёт первого у меня есть план».

Я начинаю с того, что... мне требуется мгновение, чтобы осознать смысл сказанного. Когда я это делаю, Остину приходится удерживать меня от падения на землю, потому что ноги меня не держат. Всего двадцать четыре часа назад я была девственницей, но с тех пор он много раз входил в меня. Настолько много, что «много» — это ещё мягко сказано. Я так наполнена им, что удивляюсь, как его сперма не вытекает из меня спустя несколько часов. Я смутно припоминаю, что мы начали разговор о контрацепции, но... вот чёрт. «Ты мог бы сделать так, чтобы я забеременела!»

Моё тихое шипение было настолько тихим, что его мог услышать только Остин, но по забавному фырканью Тайсона я поняла, что оно было не таким тихим, как я думала. Мне очень неловко, но у меня нет времени переживать из-за этого, потому что один из ассистентов режиссёра кричит: «Хейс и Каллахан, вас ждут на съёмочной площадке».

Остин бросает на бедную девушку злобный взгляд за то, что она нас перебила. Я понимаю его раздражение — в конце концов, мы говорим о возможности завести ребёнка, — но она не виновата, что пришла в неподходящий момент. Я виновато улыбаюсь ей и оттаскиваю Остина, чтобы он не отпугнул её от работы, которая ей, вероятно, нужна. «Давай. Мы закончим этот разговор после работы. Я не хочу опаздывать. Это только заставит меня нервничать ещё больше».

— Нервничаешь? — переспрашивает Остин, кладёт руку мне на плечо и притягивает к себе. — Не волнуйся, маленькая старлетка. В сегодняшнем списке сцен без меня нет. Я буду рядом с тобой на каждом этапе.

Я прищуриваюсь. «Почему у меня такое чувство, что ты как-то связан с сегодняшним расписанием?»

— Как ты догадалась? — Его глаза блестят, и он подмигивает мне. — Когда Тайсон позвонил вчера вечером, я попросил его убедиться, что сегодня мы будем снимать только вместе.

«Вот он, пытается присвоить себе все заслуги, хотя оказалось, что они уже планировали сосредоточиться на сценах с вами обоими», — бормочет Тайсон у нас за спиной.

— Попался, — усмехаюсь я, наслаждаясь шутками этих двоих.

Остин слегка сжимает мою руку, когда мы подходим к съёмочной площадке. «Конечно, хочу. Мне нужно поработать над этим, если я хочу произвести впечатление на самую красивую девушку в мире».

Я обнимаю его за талию. «Не глупи».

«Ты что, не слышала? Дурачиться на съёмочной площадке — моя специализация». Я смеюсь, думая, что он шутит, чтобы рассмешить меня и помочь расслабиться. С момента нашей встречи он был таким серьёзным, что сложно представить его шутником. Но примерно через час я понимаю, что он говорит совершенно серьёзно, когда мы делаем четвёртый дубль первой сцены, и я смеюсь так сильно, что по щекам текут слёзы. Визажист ворчит, когда они приходят на съёмочную площадку, чтобы привести меня в порядок... снова. Затем, во время следующего дубля, я по-настоящему понимаю, что он имел в виду, когда разыгрывал меня.

По сюжету моему персонажу исполняется восемнадцать, и персонаж Остина устраивает наше первое официальное свидание, чтобы отпраздновать это событие. Мы только что закончили романтический ужин на двоих, и после того, как официант убрал наши тарелки, он положил передо мной красиво упакованный подарок.

«Этот ужин уже сам по себе такой чудесный сюрприз. Тебе не нужно было ничего покупать и для меня», — восклицаю я, прижав кончики пальцев к губам в жесте удивления.

Он с улыбкой пододвигает подарок ближе ко мне. «Я слишком долго ждал возможности побаловать тебя так, как ты того заслуживаешь. Теперь, когда я могу это сделать, я воспользуюсь любой возможностью, красавица».

Я улыбаюсь ему сквозь слёзы, и они катятся по моим щекам, пока я осторожно разворачиваю подарок. Я напоминаю себе, что нужно изобразить удивление, когда я поднимаю крышку и вижу мольберт, краски и кисти, которые были там в течение последних трёх дублей. Только на этот раз мне не нужно притворяться. Я испытываю неподдельный восторг, потому что из коробки вылетает рой оранжевых и чёрных бабочек.

— Как? Что? О боже, — выдыхаю я, широко раскрыв глаза и наблюдая за кружащими бабочками-монархами.

Остин придвигается на стуле ближе ко мне и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо: «Тебе нравится?»

— Это потрясающе. Я никогда не видела ничего подобного. — Он кладёт руку на спинку моего стула, и я придвигаюсь ближе к нему. — Не могу поверить, что ты сделал это для меня. Ты не боишься, что у тебя будут проблемы из-за того, что ты развлекаешься, пока мы должны сниматься?

«Не, это ещё мягко сказано по сравнению с тем, что Остин вытворял раньше. У него репутация лучшего шутника в округе, — кричит оператор, стоящий прямо перед нами, и его голос дрожит от смеха. — Если бы он разыгрывал кого-то другого, то, скорее всего, там были бы сверчки или что-то ещё, что напугало бы его коллегу по съёмочной площадке».