Когда я хватаю её в этот раз, я начинаю подбрасывать её на своём члене, каждый раз встречая её на полпути. «Чёрт!»

— Сильнее, Остин, — кричит Николь, и то, как она произносит моё имя, только подстёгивает меня, и я даю ей именно то, чего она хочет. Мои пальцы впиваются в её кожу, и я испытываю невероятное удовлетворение при мысли о том, какие синяки у неё останутся.

Она снова обхватывает свою грудь руками, и я сажусь, убирая её руки и кладя их себе на плечи. Я беру в рот один сладкий сосок, посасываю и покусываю его. Она вскрикивает, и мои яйца напрягаются, готовые взорваться. Я беру в рот другой сосок и проделываю с ним то же самое.

Я жёстко трахаю её и знаю, что у неё всё будет болеть, но я не могу остановиться. В мгновение ока я резко отстраняю её от своего члена и переворачиваю так, чтобы она встала на четвереньки, затем снова вхожу в неё и продолжаю трахать её грубее, чем, наверное, стоило бы.

— Это было очень неприлично, детка, — рычу я. Я откидываюсь назад и облизываю губы, глядя на её круглые, белоснежные щёчки. Я с силой опускаю руку, и на месте розового отпечатка на моей руке из члена брызжет сперма.

Николь ахает и замирает на мгновение, а затем стонет и выпячивает задницу, умоляя о большем. Я шлёпаю её по другой ягодице, и при виде моего отпечатка сперма снова брызжет ей в лоно. Отпечатки, которые я оставляю сейчас, ярко-красные, и я не сомневаюсь, что она будет чувствовать их весь день. Ещё по одной пощёчине с каждой стороны, и она запрокидывает голову и выкрикивает моё имя, кончая.

Я быстро следую за ней, и мой оргазм сотрясает всё моё тело. Но, кажется, сколько бы я ни изливался в неё, этого всегда мало, и я остаюсь твёрдым, как грёбаная бейсбольная бита. Осознание того, что она не защищена, только заставляет меня проникать всё глубже с каждым толчком, мои яйца шлёпают по её киске, а кончик члена упирается в её размягчённую шейку матки. Я хочу, чтобы она приняла каждую каплю.

Чёрт, надеюсь, она от меня забеременеет. Эта мысль вызывает очередной взрыв, и когда я изливаюсь в неё очередной порцией густой спермы, она снова кончает вместе со мной.

Наконец-то я, кажется, исчерпал все свои ресурсы, и мой член немного опадает. Тяжело дыша, Николь падает на кровать, и я выскальзываю из её объятий, сразу же скучая по ним. Но быстрый взгляд на часы напоминает мне, что мы уже опаздываем.

Я встаю с кровати, беру её на руки и направляюсь в ванную. Включив душ и убедившись, что вода достаточно тёплая, я захожу в ванную и ставлю её под струи воды, а затем опускаю на ноги.

Николь слегка пошатывается и смеётся. «У меня ноги как ватные».

Я смеюсь вместе с ней, а потом целую её в нос. «Не волнуйся, моя маленькая звёздочка. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя и защитить». Она мурлычет и прижимается к моей груди. «Ты же знаешь, детка, я бы с удовольствием провёл весь день, балуя тебя и поклоняясь твоему телу. Но нам нужно ехать в студию». Я беру шампунь, наливаю немного на руки и ставлю бутылочку обратно на полку. «Давай я тебя помою, детка».

Она мило улыбается мне, когда я разворачиваю её. Я мою ей голову, затем наношу кондиционер, после чего намыливаю руки и провожу ими по всему её телу. Кроме промежности. Я намеренно не трогаю её киску, хочу, чтобы она пахла мной, хотя бы в этом интимном месте. К тому же я хочу смыть как можно меньше спермы. Когда я вижу, что она вытекает, я аккуратно втираю её обратно двумя пальцами.

Николь вздыхает, но я понимаю, что это одновременно и от удовольствия, и от боли. «Чёрт», — бормочу я, кладя голову ей на живот. «Не стоило брать тебя так жёстко». Она проводит рукой по моим влажным волосам и заставляет меня посмотреть на неё.

Её голубые глаза сияют, и она улыбается мне так, что мне кажется, будто я стою под тёплыми лучами солнца. «Мне нравится знать, что я буду чувствовать тебя весь день».

— Ты не можешь говорить мне такие вещи прямо сейчас, детка, — стону я, поднимаясь на ноги. Я быстро целую её, затем наскоро умываюсь и выключаю воду. Я тянусь к вешалкам для полотенец в душе, но они находятся вне досягаемости воды. Полотенца пушистые и тёплые, и я оборачиваю одно из них вокруг нас. Затем я подхватываю её на руки и выношу из душа.

Я вытираю её насухо, а затем быстро и крепко целую. «Иди одевайся, детка». Нам сделают причёску и макияж прямо на съёмочной площадке, так что, по крайней мере, это не замедлит процесс подготовки.

Она морщит свой маленький упрямый носик и вздыхает. «Похоже, сегодня мне придётся пройти по улице позора».

Я беру её за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Выражение моего лица сурово. «Между нами нет ничего такого, за что тебе стоило бы стыдиться». Её лицо озаряется, и она кивает. «Но, — продолжаю я, — в шкафу есть одежда. Так что не переживай из-за того, что тебе придётся надеть вчерашние вещи».

Её голубые глаза становятся большими и круглыми, она смеётся, а затем выбегает из комнаты и направляется к гардеробной, которая почти такая же большая, как спальня. Перед нашим приездом вчера вечером моя помощница оставила здесь разнообразную одежду на Николь.

Николь возвращается в ванную и расчёсывает волосы. На ней красивое лавандовое платье с открытыми плечами. Оно на бретельках и открывает больше кожи, чем мне бы хотелось, но спереди и сзади оно достаточно закрытое, и она выглядит просто великолепно. Я стискиваю зубы и решаю смириться с этим: со всей этой шелковистой бледной кожей напоказ. Пока она не отворачивается от зеркала и не выходит из комнаты.