Когда я снова смотрю ей в глаза, они полны желания. Я поднимаю руку, чтобы мы оба увидели, что мой палец покрыт густыми сливками, а затем засовываю его в рот и облизываю дочиста. «Черт, — стону я. — Не могу дождаться, когда мой язык окажется в этой тугой дырочке. Думаю, я мог бы питаться твоим нектаром всю оставшуюся жизнь».

С её губ срывается почти неслышный стон, и, чёрт возьми, я снова кончаю. Чёрт. Надеюсь, у меня хватит выносливости, когда я войду в неё.

Я опускаю руку, задираю её юбку до талии и хватаю за край шёлковое нижнее бельё, скручивая его, пока не отрываю. Затем я надавливаю ей на плечи, заставляя откинуться назад, пока её тело не выгибается, обнажая грудь и приподнимая бёдра, чтобы показать свою киску. Мир замирает, когда я впервые вижу её юную киску, такую влажную и розовую, умоляющую мужчину позаботиться о ней. Затем он снова начинает кружиться, и у меня кружится голова от голода, который набрасывается на меня с невероятной скоростью. «Какая хорошенькая», — бормочу я, поглаживая ее несколько раз.

У меня больше нет терпения, и я утратил способность действовать медленно. Я засовываю руки ей между ног, опускаюсь ниже, чтобы обхватить её округлую попку, и поднимаю её к своему жаждущему рту. Я провожу языком по её центру, и это сводит меня с ума. Я практически набрасываюсь на её киску, облизываю и сосу, погружаю язык в неё, пока не слышу её стоны. Я отстраняюсь только для того, чтобы приказать: «Не скрывай от меня свои стоны удовольствия, Николь». Мой голос звучит жёстко, давая понять, что это не просьба. «Я хочу слышать каждый грёбаный стон, каждый крик, каждый вопль. Ты понимаешь?»

— Да, — выдыхает она, и я вознаграждаю её, снова погружаясь в неё и наслаждаясь её сладостью. Я не играю в игры и не пытаюсь растянуть удовольствие. Я беру её жёстко и быстро, и её стоны подстёгивают меня, пока всё её тело не напрягается, и она не взрывается, выкрикивая моё имя.

Грудь Николь вздымается, пока она пытается отдышаться, и у меня текут слюнки. Я знаю, что скоро смогу взять в рот её идеальные сиськи. Её тело обмякает, когда я переворачиваю её, и она ложится мне на грудь, обессиленная и удовлетворённая. Мои штаны в полном беспорядке, её юбка помята и задралась на талии, а трусики валяются на полу в клочьях.

— Это было... я никогда... боже мой, — бормочет она.

Я наклоняюсь и целую её в ухо, а затем шепчу: «Я с тобой ещё не закончил. Мне этого мало». Мне никогда не будет достаточно.

В этот момент у Николь урчит в животе, и я смеюсь, глядя, как краснеют её щёки. Я кладу одну руку ей на спину, а другую — под ноги, а затем поднимаю её на руки. Возвращаясь в дом, я с любовью целую её в висок. Мне тепло и радостно от того, что она со мной, в нашем доме, в моих объятиях.

«Как насчёт того, чтобы принять душ, пока я закажу нам ужин?» — спрашиваю я, уже направляясь в главную спальню. Дом большой, в нём четыре дополнительные спальни, в каждой из которых есть собственная ванная. Также здесь есть кухня, достаточно просторная, чтобы вся семья могла готовить вместе, кинозал, игровая комната, библиотека, кабинет, открытый бассейн и полноценная баскетбольная площадка в подвале.

Когда я его строил, я знал, что это будет дом, в котором я буду растить свою семью, поэтому, несмотря на его размеры, я приложил все усилия, чтобы сделать его уютным, чтобы это было место, где люди могут расслабиться, чтобы это был дом, а не просто место, где люди живут. Николь осматривает всё, что только можно, пока я прохожу мимо, но я не останавливаюсь, чтобы дать ей возможность осмотреться. Для этого будет время позже.

Я веду её прямо в ванную и усаживаю на столешницу. Затем я настраиваю температуру на панели управления, прежде чем включить душ. Я собираюсь раздеть её и вымыть каждую частичку её тела, а потом опуститься на колени и снова довести её до оргазма. Но мои планы ненадолго рушатся, когда мне в голову приходит мысль. «Детка, ты принимаешь противозачаточные?»

Николь широко раскрывает глаза и приоткрывает рот. Очевидно, она тоже об этом не задумывалась. Она качает головой. «Нет, мне не нужно было...»

Внезапно у меня звонит телефон, и я проклинаю его за то, что он нас прервал. Я беру его, чтобы выключить и продолжить разговор, но, взглянув на экран, понимаю, что это Тай. Я почти не обращаю внимания на звонки, но знаю, что он, скорее всего, звонит по поводу завтрашнего расписания, и лучше поговорить с ним сейчас, чем потом, когда он снова нас прервёт.

«Прости. Я должен это сделать, детка, — извиняюсь я. — Давай, начинай без меня». Затем я бросаю на неё суровый взгляд. «Когда я говорю «начинай», я имею в виду душ. Ты не должна прикасаться к себе, пока я специально не разрешу. Твои оргазмы принадлежат мне, и я обещаю, что тебе не понравятся последствия, если ты нарушишь это правило, — предупреждаю я. — Красная задница будет не единственным наказанием, которого ты заслуживаешь».

Она кивает и разворачивается, быстро сбрасывая с себя одежду. Я ругаюсь, злясь, что не могу сделать это сам. Я нажимаю кнопку разговора и иду в спальню. «Что?» — практически кричу я.

— Чёрт, Остин, — ворчит Тай. — Может, помолчишь, пока не лопнула барабанная перепонка?

«Тай, не стоит сейчас со мной связываться, иначе, клянусь всем святым, в следующий раз, когда я тебя увижу, я выбью из тебя всю душу».

Тай присвистывает, но благоразумно молчит, чтобы не выводить меня из себя. Он сообщает расписание на неделю и список сцен, которые мы будем снимать. Закончив разговор, я вешаю трубку и выключаю телефон, прежде чем бросить его на комод. Я сбрасываю с себя одежду и спешу к своей девушке.