— Слишком уж ты оптимистичен, Виктор Иванович! — едко ответил доктор.

— Реалист. И ещё, Ваня, — он понизил голос, — тут ты сам себе хозяин. Никаких царских приказов, сам правила ставишь, для людей. Соглашайся. У меня правда выбора нет. Как и у тебя.

— Ну Виктор Иванович…

— Иван Павлович, мы тебе комнату дадим. Хочешь? Рядом с Анной Львовной будешь, в городе. Говорят, она такие речи двигает — заслушаешься. Ну?

— А фронт работ какой?

— Да совсем пустяковый. Вот твой круг, — Чарушин принялся загибать пальцы. — Пять деревень под тобой: Зарное, Рябиновка, Ключ, Вяземка и Липовка. В Зарном — больница, ты её знаешь, Аглая там надрывается. Две аптеки в уезде. Фельдшерские пункты есть в Рябиновке и Вяземке, но там лекарства на исходе, а фельдшера — один на двоих, да и тот пьёт. Твоя задача — всё это в порядок привести: лекарства добыть, дрова для больницы, фельдшеров в чувство. В общем, в кулак всех взять, чтобы не развалилось все это. Ну, согласен?

— Согласен, — выдохнул Иван Павлович.

— Ну вот и отлично! — Чарушин принялся трясти руку доктора. — Вот, кстати, это тебе. Знал, что согласишься, сразу оформил.

Он вытащил из кармана красные корочки, протянул доктору.

— Это что такое?

— Мандат!

Иван Палыч взял документ, развернул его, прочёл:

Мандат

Сим удостоверяется, что Петров Иван Павлович назначается комиссаром по медицинским делам Зареченского уезда. Уполномочен координировать работу земских медицинских учреждений, совершать надзор за обеспечением и снабжением лекарствами, предотвращением эпидемии. Выдан волостной земской управой г. Зареченск, март 1917 г.

— Быстро же вы! — усмехнулся доктор.

— Время не ждет, — ответил Чарушин.

Переселиться в Зареченск Иван Павлович отказался — не видел в переезде необходимости. По крайней мере, пока. Во-первых, с Анной можно было встречаться и в селе, ведь она жила именно там, не променяв Зарное на город. Во-вторых, добираться до других сел было сподручнее именно с села, а не с города — проселочные короткие дороги уже оттаяли и можно было не теряя время на разъезды на поездах домчать до любой точки на «Дуксе». Ну и в третьих, привык он к Зарному, прикипел душой. Как он мог его бросить? К тому же и больница родная тоже там. И Аглая. Не бросит он их.

Впрочем, в новом статусе к Аглае он уже должен был относиться иначе. Теперь она — лишь главный врач больницы, которую он должен проверять. А значит и спрос с Аглаюшки другой, более строгий. Эх, и зачем только на это все согласился?

Просто так проститься с Чарушиным не удалось — он тут же всучил ядовито-зеленую папку с бумагами.

— Это еще чего? — не понял доктор.

— Ну коль ты в новой должности — то и принимай дела. Тут по всем селам выписки и документы. Как будет время прочитай, посмотри.

Выйдя от Чарушина, Иван Павлович решил проведать Анну — сказали, что она как раз тут, в городе.

«Дукс» остановился у здания Совета — старого купеческого дома, теперь завешанного красными флагами и лозунгами. Внутри было шумно, словно в улье — гудели голоса, скрипели половицы, постоянно кто-то ходил.

Доктору даже стало не по себе от этой суеты. Он спросил у паренька в потёртой тужурке, где найти Анну Львовну. Тот, махнув рукой, указал на кабинет в конце коридора.

— Анна Львовна там, с женским отделом, — буркнул он. — Только занята она, заседание.

Иван Палыч прошёл к двери. Сквозь щель доносились голоса — звонкий, уверенный голос Анны, обсуждавшей что-то о школах для женщин и рабочих правах. Он постучал, но никто не ответил. Постучал еще раз, настойчивей. Дверь приоткрыл бородатый мужчина в очках, с пачкой бумаг.

— Вы к кому? — спросил он, прищурившись, явно недовольный пришедшим.

— К Анне Львовне, — ответил доктор. — Петров я, Иван Палыч, из Зарного доктор…

— Она занята, — отрезал мужчина. — Вы что, не видите? Заседание женского отдела идет, потом с эсерами совещание. Ждите, если хотите, часа через три, может, освободится.

— Да мне бы просто…

— Важное совещание идет! Ожидайте!

И захлопнул двери.

Иван Палыч потер переносицу. Вот так сельская учительница! Не попасть теперь просто так. Ждать три часа. И то, если повезет.

Нет, ждать он конечно не будет — встретиться тогда уж в самом Зарном вечером. Иван Павлович сел на лавку в коридоре, достал из кармана карандаш с бумажкой, нацарапал:

Анна Львовна, заезжал к вам в Совет. Не застал, дела зовут. Я в Зарном, приехал. Найдите, если в Зарное выберетесь. Иван Палыч.

В записке старался сохранить нейтральный тон — мало ли кто ее еще прочитает?

Вновь постучался и всучил записку тому же бородатому мужчине. Потом вышел на улицу.

Весна. Март дышал теплом, и воздух, ещё сырой от тающего снега, пах землёй и пробуждающейся жизнью. Лужи на булыжной мостовой отражали бледное солнце, пробивавшееся сквозь рваные облака. Снег, что ещё вчера лежал сугробами, теперь оседал, обнажая чёрные проплешины земли вдоль дороги. Грело. С крыш домов капала талая вода, стекая в канавы.