Infectio mortifera!!!

(Смертельная инфекция!)

Входить строго запрещено!

— ту самую надпись, которую приметил Рябинин в его папке. Признаться, углубляться в эти документы Иван Павлович не сильно то и хотел. А то, что там было написано «смертельная инфекция» — это наверняка из разряда «у страха глаза велики». Сейчас главнее с Гробовским решить — ведь он на нелегальном практически положении.

Доктор хотел еще и череп с костями изобразить для пущей наглядности на двери, но посчитал что это все же излишне.

Все бы хорошо, но и Аглая с доктором, и сам Алексей Николаевич прекрасно понимали, что мера эта — временная, и вечно в Зарном не отсидишься.

— Да вечно и не надо! — как-то вечерком Иван Палыч заглянул в «изолятор» на чай… Сам же и пришел с чайником и калитками — кружки в палате имелись. — Знаешь, Алексей Николаич, сейчас такое время — все прямо на глазах меняется! Сегодня так, завтра этак! Преступность растет — в городах из дому вечером не выйти! Вон и указа уже о временной общественной полиции вышел… И о народной милиции — тоже! Без таких профессионалов, как ты — думаю, не обойдутся! Погоди, дай только время…

— Милиция… полиция… какая-то общественная… — расставляя на тумбочке кружки, заворчал бывший агент. — Что это за звери? С чем их едят? Не знаю.

— Так ты газеты-то читай! Зря, что ли, привез? — насыпав в кружки заварку, доктор разлил кипяток.

— Да читаю!

Взяв в руки «Уездные ведомости», Гробовский отчего-то повеселел.

— Забавная тут вышла статейка! Даже не одна… Вот, послушай: «Кража в Зареченской типографии! Неизвестные преступники, ударив сторожа камнем по голове, похитили приводные ремни типографских машин. Дело ведет комиссар общественной полиции Василий Петраков». Хм… Петраков… не знаю такого… А ты?

Поручик (или уже — бывший поручик) вопросительно посмотрел на доктора. Тот пожал плечами:

— Ты ж, Алексей, знаешь — я без году неделя тут. Только что, так сказать, вступил в должность… Комиссар теперь! Не знаю, правда, хорошо это или плохо.

— Должность — это всегда хорошо, — вздохнув, ностальгически заметил Гробовский. — Плохо, когда без должности. Жалованье какое обещали?

Иван Палыч хмыкнул:

— Теперь, Алексей Николаич, по-новому говорят, по революционно-демократическому. Не жалование, а зарплата!

— Че-го?!

— Заработная плата!

— А-а… И сколько?

— Триста рублей.

— Х-хо! Такие бы деньги да с год назад! — посмеявшись, поручик махнул рукой. — Шиковал бы. Ныне же… А, что там говорить! Вот еще статейка…

Подкрутив фитилек керосиновой лампы, Гробовский взял другую газетку — «Зареченский вестник»:

— «В ночь с двадцатого на двадцать первое марта неизвестная банда напала на завод товарищества „Анкоров и Ко“, похитив…» Внимание! «…похитив приводной ремень длиной в тридцать два аршина и весом около десяти пудов! Банда вооружена револьверами, передвигались на грузовом авто неизвестной марки. Комиссар общественной полиции Василий Петраков предполагает саботаж». О как! Саботаж он предполагает…

— Николаич… — отхлебнув из кружки жидкий чаек (уж какой был), доктор недоуменно глянул на собеседника. — А зачем они вообще эти ремни тырят? Куда они нужны-то? Нет, ну, правда же — саботаж. Прав этот Петраков…

— Так-то — да, — согласился Гробовский. — Без приводного ремня ни один заводской станок работать не будет… Однако, я тут на досуге подумал… Хорошо, что у меня статское пальто и костюм партикулярный имеется! Сейчас бы не купил…

— Ну да, — доктор повел плечом. — Хороший у вас костюм, не спорю. И пальто… Но…

— А вот, Иван Палыч, скажи, шуба сейчас сколько стоит?

— Ну-у… рублей триста, наверное, стоит… Как моя зарплата!

— Да, примерно так, — покивал Алексей Николаевич. — А самое дешевое на зиму что?

Доктор задумался:

— Ну-у… тулуп, наверное. Ну, полушубок дубленый, что обычно крестьяне носят…

— Верно! — хлопнул в ладоши Гробовский. — И стоит он всего семнадцать рублей. Только в продажу такие полушубки не поступают — на фронт идут! Вообще, с кожей проблемы… Смекаешь?

— А-а-а! — до Ивана, наконец, дошло. — Так, думаешь, никакой это не саботаж?

Беглый сыщик весело рассмеялся:

— Конечно, не саботаж! Типичное корыстно преступление. Не знаю, что там их Вася Петраков думает, но я б это все раскрыл быстро. Барыг бы проверил, и так… пошуршал бы. Плевое дело-то! Эх…

Поручик снова загрустил, и Иван Палыч дал себе слово непременно встретиться с этим Петраковым и переговорить… На предмет привлечения старых опытных специалистов!