Из вагонов уже прыгал народ — выстрелы, дело такое… Кто-то уже заголосил…

— Па-апрашу без паники! — выстрелив из наган вверх, из лесу появился… Гробовский!

— Именем общественно поли… тьфу-ты! Милиции! Господа, спокойно садитесь в поезд… По вагонам, говор-рю, мать вашу!

Снова выстрел!

Народ мигом бросился в вагоны…

Между тем, Иван Палыч уже осмотрел гимназиста, блондинчика… Слова Богу, пуля прошла по касательной. Больше досталось одежде…

Появился и второй гимназист. Который с веснушками… Под дулом револьвера он гордо вел двоих парней со связанными руками… Хотя, нет, не связаны — наручники!

— Василий Андреевич! — подойдя, Гробовский кивнул на гимназистиков. — Это и есть твои лучшие кадры?

— А других и нет, — потупился начальник милиции. — А эти со мной с февраля! Ребята геройские…

— Это я заметил… Еще б ума бы! А вообще — молодцы, труса не праздновали… Господи, Иван Палыч! Ты-то как здесь?

— Стреляли…

Сказав так, доктор громко расхохотался… Вспомнил известный фильм. Ведь, почти дословно…

Вечером пили чай в смотровой. Аглаю Иван Палыч отправил домой, отдыхать, а дежурить кому-то надо было. Тем более, клиентов прибавилось — не считая подраненного гимназиста Вити и самого Петракова с открывшейся раной, еще и один бандитский прихвостень — кочегар с паровоза.

— Ну, Василий Андреевич! — перевязывая, ругался доктор. — Ну, совсем вы мой труд не цените! Сунулись… А, если б меня бы не оказалось? Истекли бы кровью — и все…

— Что ж… Отдал бы жизнь за дело демократической революции! За народ.

Петраков улыбнулся… и тут же сконфузился:

— Уж извините, доктор… Постараюсь больше не так…

Господи, сколько ж ему лет-то? Восемнадцать… двадцать?

Как позже пояснил Гробовский, на «железке» повязали всех. Весьма кстати пришлась помощь нескольких бывших агентов, коих ангажировал лично Алексей Николаевич. И перед властями особенно не светил. Ну и гимназисты не сплоховали… Как выразился Гробовский — «Их бы еще годика три поучить»!

Да вот не было трех годиков… И одного даже не было…

Насчет Андрюшкиного дядьки — Феклистова — поручик, в отличие от Петракова, сильно сомневался.

— Соскочит! Присяжного поверенного наймет хорошего… По новому — адвоката. Скажет — не догадывался, не знал. А если парни на него покажут — оговорили! Соскользнет… Сейчас адвокатам вера большая. Сам министр юстиции из их числа… как его… Керенский! А еще, Иван, скажу тебе честно… Шайку-то эту мы накрыли… Но! Это только вершки. Есть еще кто-то такой… эдакий! Крученый, хитрый… Чувствуется рука! И дело о приводных ремнях — это так, эпизод… Думаю, очень скоро еще что-то услышим! И куда более громкое.

На следующий день доктор помчал в город на «Дуксе». За милиционерами и арестованными прислали аж два авто — грузовик и «Лорен-Дитрих». С ними уехала и Анна Львовна. С Иваном Палычем они договорились встретиться вечером. Пойти в театр на «Тайну Романовых», а вечером вернуться в Зарное на мотоциклете.

В городе все только и говорили, что о подвиге новой демократической милиции! Мальчишки-газетчики кричали на всех углах:

— Покончено с бандой грабителей!

— Дело приводных ремней раскрыто!

— Начальник милиции Петраков делится секретами сыска!

О Гробовском — ни слова.

Ну, так, верно — и хорошо… Меньше мелькает — меньше к нему внимания. Впрочем, немного обидно все же было. Ведь без Гробовского ведь ничего и не удалось бы сделать.

В Комитете Чарушин вновь напомнил о «зависшем» без адресата переводе:

— С нас ведь не слезут, ты понимаешь, Иван Палыч?

— Да понимаю, Виктор Иваныч, как не понять… Тут просто ошибка вышла!

Рассказав о старике почтмейстере, доктор попросил у Чарушина револьвер.

— Да нет у меня никакого револьвера! — растерянно поморгал Виктор Иваныч. — Вот, ей-Богу, нет!

— А в Совете депутатов?

— В Совете, может и есть. Только они с нами делиться не станут!

— Что ж… жаль…

Ну, нет — так нет… Зато вечером — в театр, с Анной!

— Иван Палыч, — бросив в пепельницу недокуренную папиросу, задержала Ольга Яковлевна. — Погоди-ка…

Хриплый голос земской деятельницы звучал сейчас как-то по-особенному загадочно.

— Ты про револьвер спрашивал? Ну, револьвера нет… Есть это…

Выдвинув ящик стола, Ольга Яковлевна достала оттуда… маленький блестящий пистолет — «Браунинг». Из тех, что еще именуют «женскими»…

— На, Иван Палыч! Владей. Бери, бери, у меня еще есть…

— Так ведь… откуда у вас…

— Откуда у меня — это уже не твое дело. Ты бери. Тебе нужней. Вон, что ни день, то под пулями ходишь.

Доктор возражать не стал.

Здесь же, в Комитете, доктор неожиданно встретил Рябинина.