Шрифт:
Доктор уже давно порывался уйти, но, как-то было неудобно. И кофе недопили, и вообще… Да и этот столичный гость вряд ли надолго.
— Ага, ага… — глянув на бумаги, покивала секретарша. — Федор Александрович! Вы бы, так сказать, в двух словах — что от нас нужно?
— Ну, если в двух словах… — Федор Александрович улыбнулся. — Оказать всяческую поддержку нашей кампании, кампании государственного займа. «Займа Свободы»! Думаю, вы о нем уже слышали!
Дальше последовала сцена, кою Николай Васильевич Гоголь в бессмертном своем ревизоре описал, как «немую».
Правда, народу здесь было поменьше, зато эмоции — точно такие же… а, пожалуй, еще и похлеще!
— «Заем Свободы»? — придя в себя, с некоторым удивлением переспросила Ольга Яковлевна. — Да ведь был же уже! И совсем недавно. Приезжали…
Столичный гость недоуменно вскинул брови:
— Как это — приезжали? Да нет же! У нас по графику Зареченск — только сейчас. До этого Москва, Коломна, Тверь… Да вот, взгляните — график утвержден самим князем Львовым! Согласован с двумя министрами — министром финансов, господином Шингаревым, и господином Терещенко, министром иностранных дел. Если помните, именно господин Терещенко занимал в прошлом правительстве пост министра финансов. И «Заем Свободы» — его любимое детище.
— Та-ак… — Ольга Яковлевна вытащила папироску из лежавшего на столе тяжелого серебряного портсигара. — А кто же тогда у нас… Ну, ведь гимназистки же стихи читали! Хлебникова, Блока, Есенина… Так трогательно! И… и актриса была — Софья Гославская!
— Хм… — вдруг озаботился гость. — Госпожу Гославскую мы не приглашали. Хотели, но у нее что-то там с ангажементом не срослось. Мы позвали Веру Холодную! И Игоря Северянина с его поэзовечером «Златолира». Оба будут уже завтра с утра.
— Господи! Вера Холодная! Северянин! — забыв про папироску, ахнула секретарша.
— Так что, пожалуйста — лучший отель!
— Да-да, да…
Мстиславский неожиданно улыбнулся:
— А с гимназистками — очень хорошая идея, очень! Договаривайтесь, мы все оплатим. Да, если нужно будет уточнить мои полномочия — звоните прямо в канцелярию правительства, в Петроград! Так что насчет места для выступлений?
— Театр подойдет? — пришла в себя Ольга Яковлевна. — Вместительный и красивый. И, не извольте беспокоиться — форум мы обеспечим. Вот только насчет пожертвований…
— А это уже наша забота, господа! Честь имею!
Кивнув, визитер надел шляпу и откланялся.
— Ну-у? — чуть погодя, протянула секретарша. — Иван Палыч, что ты на это скажешь?
— Скажу, что надо звать Петракова! — доктор повел плечом. — Обдурили нашего брата, чего уж! Вокруг пальца обвели. То-то мне распорядитель каким-то невнятным показался! Доклад по газетке читал…
— Х-ха — Петраков! — хмыкнула Ольга Яковлевна. — Он же совсем еще мальчик! Да и сотрудники его… тоже дети совсем. Уж они вам нарасследуют!
Доктор тут же успокоил:
— Ничего, ничего, есть и опытные!
— На Гробовского намекаешь? — снова закурила секретарша. — Знаю, знаю — бывший царский сатрап! Однако, да, Алексей Николаевич — сыщик опытнейший. Аферистов найдет!
Ольга Яковлевна выпустила дым в потолок:
— Однако, сейчас-то что делать? Деньги… У нас же нет ни черта!
— Надо что-то придумать… Скажем, больше пригласить тех, кто на том собрании не был… А впрочем, на Веру Холодную и Северянина придут все! Еще и ломиться будут. И на заем в очередной раз пожертвуют — уж будьте уверены!
Глава 17
Не хватало еще этого! То Субботин с угрозами, то Сильвестр с борделем, то Рябинин махинатор. А тут еще и какие-то аферисты с «Займом Свободы» появились. Что ни день, то новое приключение! Кажется, Петракову и отдохнуть будет некогда со всеми этими жуликами.
Иван Павлович вышел на улицу — хотел проветрить голову, которая уже начинала болеть от обилия мыслей.
Немного прогулявшись, на углу площади он заметил знакомую фигуру: высокий, худощавый мужчина в потёртой шинели, с рыжеватой бородкой и живыми глазами, раздавал листовки рабочим.
— Аристотель Егорович! — окликнул доктор парня, подходя к тому ближе.
Субботин-младший обернулся, его лицо озарилось улыбкой. Он сунул листовки под мышку и крепко пожал руку доктору.
— Иван Павлович! Вот так встреча! Рад вас видеть! Какими судьбами в Зареченске?
— Дела комиссарские, — усмехнулся тот, поправляя шинель.
— Неужели насовсем с санитарного поезда?
— Насовсем. А ты, смотрю, высоко взлетел. Большевистская фракция, говорят, под твоим началом?
Аристотель рассмеялся, его глаза блеснули.