Постепенно эмоции, обжигающие и злые, начали отступать.

Доктор подошел к окну. Вечерело. Погода прекрасная, все дышит весной, оживает.

Тук! Тук! — слабый стук в дверь, лёгкий, едва слышимый, словно птичка клювом ткнулась.

Доктор нахмурился. Опять дети в шпионов играют?

Тук! Тук…

Он прошел к двери, отворил ее… и замер. На крыльце — человек, свернутый в клубочек, словно бездомный пес, весь в крови, едва дышит.

Доктор тут же бросился к нему, чтобы помочь… и вновь удивился. Не званный гость был ему уже знаком.

— Гвоздиков?! — выдохнул доктор, пораженный увиденным.

Это и в самом деле был он. Немного изменился, исхудал, оброс. Но все тот же мелкий бандит Яким Гвоздиков, что успел много чего неприятного сделать доктору.

А теперь вдруг сам пришел. Или, скорее, приполз… Израненный, едва живой, кажется, порезанный… Кровищи то сколько!

Гвоздиков слабо шевельнулся, глянул на доктора. Губы дрогнули:

— Помоги… Иван Палыч… — хрип вырвался из горла, и он обмяк.

В районе живота, чуть ниже ребер — ножевое… да не одно. Мать честная, кто же его так?!

Доктор мгновенно переключился в режим врача. Сердце заколотилось, но руки принялись действовать чётко, как учили в институте.

Пульс нитевидный, учащенный, дыхание поверхностное, кожа холодная и влажная — признаки гиповолемического шока от кровопотери.

— Держись, Яким, — пробормотал Иван Палыч, осторожно подхватывая его на руки. — Сейчас всё сделаем.

Доктор затащил раненого в смотровую. Уложил на операционный стол, подложив под голову свёрнутое одеяло, чтобы приподнять верхнюю часть тела, облегчить дыхание и уменьшить нагрузку на сердце.

Эх, жаль Аглаи нет. Еще одна пара рук не помешала бы сейчас. Придется все самому.

Доктор схватил стерильную марлю из ящика, плотно прижал её к ране, чтобы остановить наружное кровотечение. Кровь быстро пропитала ткань, и он наложил ещё один слой марли, зафиксировав его тугим бинтом, избегая чрезмерного давления, чтобы не усугубить возможные внутренние повреждения.

Вновь проверил пульс. Слабый, но стабильный, сто двадцать ударов.

— Кто тебя так? — не удержался и все же спросил. — В кабаке на пьяную драку нарвался?

— Нет… — скривившись, ответил Гвоздиков. — Сильвестр порезал…

А вот это было уже интересно. Значит Яким не бросил своего вожака, вновь примкнул к нему после того, как Сильвестра выпустили. Любопытно.

— За что?

— Много будете знать, доктор — быстро умрете! — сквозь зубы прошипел раненый.

— Будешь дерзить мне — тоже не долго протянешь! Говори, коли пришел и жить хочешь.

— Ты должен… лечить…

— Тебе я ничего не должен, Гвоздиков. Я ведь могу и обратно тебя под порог положить. Полежишь минут пять — и все. Затихнешь. А я скажу, что просто не услышал твоего стука. Как тебе такой вариант? Истечешь кровью — и поминай как звали!

— Вот гад! — выдохнул Гвоздиков.

— Гад? Мне тебя точно не переплюнуть в этом! Так за что тебя Сильвестр так покрамсал?

— Деньги не поделили. С одного дела.

— С какого?

— Эк-х! — Гвоздиков сморщился.

Пытать пациента было уже чревато.

— Значит так, давай договоримся, — сказал доктор, готовя марлю и инструмент. — Расспрос оставляем на потом. Как только очнешься — расскажешь все, что спрошу. Взамен — я тебе помогаю. Договорились?

— Договорились, — слабо кивнул Яким.

И потерял сознание.

Операционная. Керосиновые лампы отбрасывают резкие угловатые тени на стены. Перчатки — на руки, окровавленную грязную одежду — разрезать и на пол. Физраствор — в вену.

Бледность Гвоздикова не добавляет оптимизма, много крови парень потерял. Пульс слабеет. Дыхание поверхностное.

Маску для эфирного наркоза на лицо пострадавшему. Выждать, отсчитать нужное время. Проверка. Готов. В отключке.

Конечно, по протоколу нельзя такую операцию делать одному. Но никого в помощниках нет, не бросать же его теперь. Все медицинские протокола выучены назубок, руки и разум тоже полны решимости. Так что попробовать стоит.

— Начинаем, — хрипло командует сам себе Иван Палыч, его голос режет тишину.

Пульс после наркоза продолжает слабеть. Времени мало.

Рана на левом боку, чуть ниже рёбер, всё ещё сочится кровью через повязку. Задета вена.

«Знал куда бить», — думает Иван Палыч и берет скальпель из стерильного лотка. Рука замирает на секунду.

Карболка. Плеснуть раствор на кожу вокруг пореза. Растереть. А потом — сделать первый надрез, расширяя рану для доступа.

Бежит кровь, но доктор на чеку: промокнуть тампонами, открыть вид на брюшную полость.