Возмущенно всплеснув руками, Гробовский вытащил из портсигара папиросу, однако, не закурил — постеснялся, больничка все же:

— На Шерлока Холмса! Нет, ты посмотри. Мы, говорят, дедуктивным методом действуем и секретные агенты нам не нужны. Дети, голимые дети… Что с них взять? Да, что Гвоздиков?

— Пока плохо, — честно признался доктор. — И когда будет хорошо — предсказать не берусь! В его случае — может, через неделю-другую… может — через месяц… а, может, и вообще — того…

— Понимаю, — Алексей Николаевич сунул папироску обратно в портсигар и предложил выйти на улицу.

— Покурю… Посмотрим…

Время было часов пять, только что прошел дождь, и выглянувшее солнце, искрясь, отражалось в больших коричневых лужах. Налетевший ветер шевелил чистые вымытые дождем листья берез и рябин.

— Так, говоришь, с коляски сбросили?

— Да, — Иван Палыч показал рукой. — Прямо на обочину. Сюда он уж сам приполз… Святым духом!

— Х-ха! — закурив, поежился Гробовский. — Гляди-ко — у больнички сбросили. Ишь, гуманисты какие? А не кажется ли, Иван Палыч, что это тебе привет? От того же Сильвестра. Привет и предупреждение! Этакая черная метка. Чтоб не вздумал больше им дорогу переступать…

— Им?

— Так сам заешь, тут не один Сильвестр — целая шайка орудует. Эх, вычислить бы, внедрить своих людей… Да только где их взять-то? Ла-адно, будем по мере сил…

— Алексей Николаич… Давно хотел с тобой поделиться. Есть тут учитель новый… некий Рябинин…

К информации о Рябинине Гробовский отнесся философски — мелкий жулик, сейчас таких фертов через одного! Но, все же обещался иметь в виду.

— Только ты Петракову пока не говори… тут все пока вилами по воде.

— Понятно! Без четкой доказухи… Ничего, ничего, придет время — и с Рябининым твоим разберемся.

Поручик неожиданно улыбнулся… радостно так, светло.

— Иван Палыч, а мы все же решились в июне — свадьбу! Хоть на селе и по осени принято… Но, мы с Аглаей решили — чего осени ждать? Тем более — беременна… Сладим все скромненько, в трактире… точнее — в гостинице… Отец Николай обвенчает, ну и Чарушин выдать свидетельство обещал.

— Славно дело! — искренне обрадовался доктор. — Нет, в самом деле! Очень за вас рад.

— А вы-то с Анной чего тянете? — выпустив дым, Гробовский склонил голову набок.

— Мы?

Иван Палыч и не знал, что сказать… О свадьбе они с Аннушкой, конечно, говорили, но… несколько эфемерно, без конкретики.

— Да, честно сказать, толком и поговорить-то некогда, — подумав, признался доктор. — Сам же видишь! То я здесь, она в городе либо в уезде, то — наоборот… Но, вообще, да, согласен — вопрос решать надо. Может, с вашего-то примера и разохотимся, а?!

— Надо, Иван! — поручик улыбнулся и выбросил окурок в лужу. — Это ж так славно! Право же! Вот я… всю жизнь один, а потом и вообще в бегах, как пес… А тут вдруг — и в должности восстановлен, и семья… любимая супруга, ребенок… Эх-х…

От избытка чувств Гробовский закурил снова.

— Аглая говорит, вы в театре были?

— В театре? А-а! «Заем Свободы»! Там всем было велено быть… Да я ж уже как-то рассказывал!

— Заем Свободы… — негромко повторил Алексей Николаевич. — Это интересно… Очень интересно, черт побери! Тут не какой-то там жулик, типа твоего Рябинина. Тут люди куда как поопаснее будут! Если я, конечно, прав… Ну — время покажет.

О Рябинине доктор решил пока что пособирать сведения сам. Так, насколько получится… в свободное от основной службы время. Тем более, в стане врага у него теперь был агент — Анютка Пронина, девчушка проворная и умная.

Она, кстати, и напомнила о себе уже в самое ближайшее время, внезапно вынырнула из-за конюшни-гаража…

Сему юному детективу Иван Палыч и поручил важное дело — осторожненько разузнать о приезжем иностранце… Шотландец или кто он там был. Скаут… Ведь именно с его подачи учитель и взбаламутил деревню летним лагерем. Интересно, шотландец действительно обещал полное финансирование?

Вообще, очень странный тип. И в городе — Иван Палыч специально наводил справки — никто из знакомых такого не видел. А ведь тип-то приметный! Рыжая шевелюра, бакенбарды, клетчатые штаны…

— У самого Степан Григорьевича ничего не спрашивай! — строго настрого предупредил доктор. — С ребятами поговори, со сторожем… соседи…

— Слушаюсь! — по-военному отозвалась девчушка. — Скоро ждите с докладом.

Анютка явилась уже вечером — с забинтованной тряпицей рукой! Прямо так и прошла в смотровую — р-раз — и уже там! Глафира аж вздрогнула…

— Что с рукой-то? — сразу же озаботился Иван Палыч.

Тряхнув рыжеватыми косичками, девушка хитро улыбнулась:

— Матушке сказала — ошпарилась… слегка. Она меня сама к вам и послала!