Коваленко заткнул уши, чтобы не слышать самых страшных криков, но сам крикнул, словно злясь на человека в кресле за то, что тот вынудил его сделать это:

— Ты, старый дурак! Твое чувство чести не принесет тебе здесь ничего, кроме боли! У меня есть для тебя все время, которое мне нужно!

Даже сквозь боль Джон Кларк мог сказать, что Валентин Коваленко на грани истерики.

— Говори, старый дурак! Говори!

Кларк.молчал. И тогда, и в следующий час. Коваленко ярился все сильнее и сильнее. Он приказал подставить голову Кларка под ведро с водой и приказал своим людям бить американца по грудной клетке, сломав кость и нанеся ему такие сильные ушибы, что тот едва мог дышать.

Джон изо всех сил старался отстраниться от того, что происходило с его телом. Он думал о своей семье, о родителях, которые давно умерли. Он думал о друзьях и коллегах. Он думал о своей новой ферме в Мэриленде и надеялся, что, хотя он никогда больше ее не увидит, его внуки вырастут в любви к этому месту.

Кларк потерял сознание через два часа после начала пыток.

74

Лампочка, указывающая на входящий вызов из кризисного центра, мигала уже более десяти минут.

Сафронов смотрел новости из Москвы на одном из главных мониторов, остальные невольные участники в центре управления запуском сидели с напряженным вниманием.

Георгий надеялся на более масштабное зрелище. Он знал, что на стартовой площадке 109 находится "Днепр", заряженный спутником, а не одним из ядерных зарядов, но он нацелился на центральные контейнеры для хранения топлива на Московском нефтеперерабатывающем заводе, что должно было вызвать гораздо больший взрыв и пожар. Однако снаряд промахнулся от цели всего на четверть километра, и Сафронов почувствовал, что добился своего.

Посмотрев новости еще несколько секунд, он, наконец, снял наушники с панели управления, надел их и принял вызов.

— Да?

— Вы разговариваете с президентом Рычковым.

Сафронов ответил бодрым голосом:

— Доброе утро. Возможно, вы меня не помните, но мы встречались в Большом театре в прошлом году. Как погода в Москве?

Последовала долгая пауза перед ответом президента, произнесенного кратко, но с легкой ноткой беспокойства.

— В вашей атаке не было необходимости. Мы понимаем, что у вас есть технические возможности осуществить то, чем вы угрожаете. Мы знаем, что у вас есть ядерное оружие.

— Это было наказанием за вашу атаку на этот объект. Если вы атакуете снова… что ж, президент, у меня больше нет кинетических ракет. Два других "Днепра", находящихся в моем распоряжении, оснащены ядерными боеголовками.

— Вам нет нужды что-то доказывать. Нам нужно только вести переговоры, вам с позиции силы, мне ... с позиции слабости.

Сафронов крикнул в микрофон:

— Это не переговоры! Я кое-что потребовал! Я не вступал в переговоры! Когда мне будет позволено поговорить с командиром Набиевым?

Президент России устало ответил:

— Я разрешил это. Мы перезвоним вам сегодня утром, и вы сможете поговорить с заключенным. Тем временем я приказал всем силам безопасности вернуться в казармы.

— Очень хорошо, отлично. Мы готовы к еще одному сражению с вашими людьми, и я не верю, что вы готовы потерять пять миллионов москвичей.

Эд Килти не планировал провести оставшееся время президентского срока таким образом, но в девять часов вечера по вашингтонскому времени он и члены его кабинета встретились в Овальном кабинете.

Там были директор ЦРУ Скотт Килборн и Олден, заместитель директора. Присутствовал Уэс Макмаллен, молодой начальник штаба Килти, а также министр обороны, государственный секретарь, директор национальной разведки, председатель Объединенного комитета начальников штабов и советник по национальной безопасности.

Килборн провел подробный брифинг о ситуации в Казахстане, в том числе о том, что ЦРУ было известно о попытке российского спецназа вернуть себе пусковые установки "Днепр". Затем АНБ проинформировало президента о запуске с Байконура и пожаре на нефтеперерабатывающем заводе в Москве.

Пока они были все вместе, позвонил президент Рычков, Килти минут десять разговаривал с ним через переводчика, в то время как Уэс Макмаллен слушал, делая заметки. Звонок был дружеским, но Килти объяснил, что ему нужно будет обсудить некоторые вещи со своими советниками, прежде чем выполнять просьбы Рычкова.

Когда он повесил трубку, его вежливое поведение испарилось.

— Гребаный Рычков просит нас прислать 6-ю группу "морских котиков" или отряд "Дельта"! Кем, черт возьми, он себя возомнил, запрашивая конкретные воинские подразделения?