Возможно, он даже чувствовал, что в некотором роде имеет право на такую жизнь.

Только к сорока годам он стал честен даже с самим собой.

Но у Ника так и не появилось ни жены, ни детей, ни белого забора из штакетника.

У него даже никогда не было собственного дома.

Всегда находилась какая-то причина, по которой у него ничего не получалось.

Всегда находилась какая-то причина, по которой он уклонялся от возможностей, даже когда они возникали на его пути. Он встречался с кем попало, трахался с кем попало, избегал обязательств, не раскрывался полностью, говорил себе, что сейчас неподходящее время, неподходящие обстоятельства, неподходящее место в его карьере, неподходящий момент в его эмоциональном развитии, неподходящий человек.

На мгновение он был так уверен, что этим человеком окажется Мири, а потом…

Gaos, снова это.

Эта чертова боль, всё ещё пульсирующая и ноющая под рёбрами.

Джем.

У него была такая жизнь с Джемом.

По крайней мере, недолго.

Но было ли это недолго? Было ли? Правда?

Ник сморгнул то, что, как он с удивлением понял, было слезами.

Он машинально вытер лицо, и как только он это сделал, Брик полностью вынырнул из темноты, причём выражение его лица теперь было откровенно озадаченным.

Ник не увидел сочувствия на лице своего прародителя.

Забавно, но нет, это было не в репертуаре Брика, даже в качестве притворства. Вместо этого Брик уставился на Ника с полным недоумением, в его вампирских глазах жило неприкрытое любопытство, которое на самом деле не подразумевало его эмоционального участия. Брик как будто был одновременно заворожён и испытывал отвращение к уязвимости Ника, возможно, в равной степени.

На самом деле, отвращение и ужас в его глазах пересилили всё остальное.

При других обстоятельствах это могло бы рассмешить Ника.

Брик действительно был невероятно слаб в некоторых отношениях.

— Что за… — изумлённо начал его отец.

— Не напрягайся так, Бэйшл, — пренебрежительно оборвал его Ник. — Всё в порядке.

Его резкие слова могли бы разубедить кого-нибудь другого.

Только не Брика.

Озадаченное выражение лица Брика не изменилось.

Его любопытство требовало удовлетворения.

— Но что это такое? — голос старшего вампира оставался таким же резким и встревоженным, как и выражение его лица. — Объяснись, отпрыск.

— Тебе не понять.

— Разве?

Тогда Ник рассмеялся.

— Ты бы этого ни за что не понял, — заверил он его.

— По крайней мере, скажи мне, в чём дело, — потребовал вампир, когда Ник не стал вдаваться в подробности. — В чём природа этого расстройства? К чему это странное, сентиментальное проявление чувств, Наоко? Конечно же, я не являюсь причиной этого?

Ник громко расхохотался над откровенным, совершенно неосознанным нарциссизмом своего собеседника. Он покачал головой, размышляя о полной предсказуемости вопроса.

Только Брик сразу бы предположил, что это как-то связано с ним.

Ник вытер глаза во второй раз.

Он прочистил горло.

— Ничего особенного, — резко ответил он. Его голос был на удивление ясным. — Чего ты хочешь? Я полагаю, ты прячешься в тени, потому что тебе что-то от меня нужно? Или ты просто пришёл сюда позлорадствовать, что я не вернулся в наш мир, как я надеялся?

Его прародитель моргнул, как будто совершенно неожиданное поведение Ника действительно выбило его из колеи, а не просто удивило, выведя из его обычного высокомерного безразличия.

Ник дотронулся до гарнитуры, просто чтобы посмотреть на время.

— Меня ждут дела, — сказал он, хотя, взглянув на часы, понял, что это не так. Время оказалось более позднее, чем он предполагал.

Уинтер скоро надо будет вставать на работу.

Слишком поздно будить её, особенно если ей нужно на работу, а Сен-Мартен определённо намекнула, что она будет работать, как обычно, всю неделю. Как и у Ника, у Уинтер, вероятно, не было выбора.

Несмотря на предложение Морли, чтобы она взяла отгул на работе и они оба отправились на пляж, Ник понял, что сегодня это, вероятно, не впишется в их планы. Даже если бы Лара разрешила, чего она, скорее всего, не сделала бы, Ник всё равно не в том настроении, чтобы это делать.

Более того, ему нужно было кое с чем разобраться, когда он вернётся в башню Феникса.

Он выдохнул, выключил дополненную реальность и сосредоточился на Брике.

— А может, и нет, — признал он и скрестил руки на груди. — Ладно. У тебя что-то на уме, Брик? Потому что тебе лучше сейчас же сказать мне, что именно. Возможно, завтра я буду не особенно восприимчив.

Голос Ника звучал терпеливо, почти пренебрежительно.

Ему пришло в голову, что его слова были правдой. Возможно, завтра он не будет особенно восприимчив ко всему, что связано с Бриком. Это могло оказаться особенно правдивым, если Тай и Малек смогут помочь ему вспомнить больше.