А Чжао-сыпань улыбался:

— Не ожидал, что у господина столь пристрастное отношение к мулян-цину.

— С чего такая мысль, господин Чжао?

— Господин, видно, слишком занят — забывает многое, — усмехнулся Чжао, глядя прямо в глаза. — Ведь в начале года, когда господин только начал блистать в столице, он получил в дар от вана гуна несколько ларей отборной ткани. Разве среди них не было одного мотка мулян-цин?

Он сделал короткую паузу и, чуть склонив голову, спросил:

— Интересно, в какую же одежду был пошит тот кусок? Не покажет ли мне господин когда-нибудь?

Глава 31. Донос

По узкой тропе пронёсся прохладный ветер, слегка взметнув полы одежд Цзи Боцзая.

Он промолчал с минуту, а потом вдруг усмехнулся:

— Ткань цвета мулян-цин, хоть и редкость, но всё же не единственная в Поднебесной драгоценность. Господин уже обыскал все ткацкие лавки, теперь и за дары вана Гуна приметесь?

— Прошу простить, господин Цзи, — Чжао-сыпань сложил руки в знак уважения. — Если бы не появилось нового свидетеля, этот чиновник и не подумал бы чинить вам затруднения.

— О? — тон у Цзи Боцзая чуть похолодел.

— Танцовщица из Сылэфана, некая Чжантай, сегодня внезапно донесла на управляющего дворцовой музыкальной палаты — Сюй Ланя. Обвинила его в злоупотреблениях и подтасовке сведений, а заодно поведала и о других вещах, — губы Чжао-сыпаня скривились в ироничной улыбке. — Например, что в день, когда был убит ван Пин, ваша барышня Мин действительно присутствовала на званом пиру. Или, скажем, что та самая юбка из мулян-цин, по праву принадлежит именно барышне Мин.

У Цзи Боцзая вздрогнули ресницы.

Чжантай ведь всё это время находилась в его поместье… Он даже особо велел тётушке Сюнь приглядеть за ней повнимательнее — как же она умудрилась внезапно сбежать и донести на Сюй Ланя?

В этом ведь не было ни малейшей пользы для неё самой. Напротив — ей самой теперь грозило наказание.

Её подкупили? — нет, вряд ли. Женщина, вынашивающая ребёнка, едва ли решится рисковать жизнью ради денег.

Тогда почему?..

Мысли вихрем проносились в голове, но на лице Цзи Боцзая не дрогнул ни один мускул. Он холодно ответил:

— В словах Чжао-сыпаня я, боюсь, ничего не понял. Если у вас действительно есть основания и факты, прошу донести до да сы и выслать за мной официальный вызов.

Сказав это, он взмахнул рукавом и пошёл вперёд, не оборачиваясь.

Чжао-сыпань остался стоять, слегка прищурившись, и громко окликнул ему вслед:

— Что, господин Цзи, неужели сердце заныло от страха?

Смешно. Чего ему бояться? Пока у них только кусок ткани да пара обрывков показаний. До истины ещё далеко. Пусть сначала свяжут юбку мулян-цин со смертью вана Пин — а тогда уж поговорим.

Но… — он раздражённо провёл рукой по виску, — теперь, когда Чжантай изменила показания, судебное ведомство получило полное право вызвать Мин И на допрос. Если он попытается защитить её — неминуемо окажется замешанным. Но если не защитит… с её капризным нравом, разве она сможет выдержать тамошние условия?

В последнее время стоило еде быть чуть пресной — она могла весь день не притронуться к пище. А в судебном ведомстве ни тебе изысканных кушаний, ни заботливых прислуг. Тамошний скудный чай да постная похлёбка — и всё. Она же от голода и головокружения и на ногах едва держится… оступится, упадёт — кто подхватит?

Он хмурился всё сильнее, и раздражение копилось, словно налитая бурей туча.

И в этот самый момент откуда-то сбоку к нему подошёл радостный голос:

— Сегодня вечером в «Хуа Мань Лоу»…

Не успел Шу Чжунлинь договорить, как ощутил на себе удар волны яростной юань — прямая, грубая, как обух. Он с воплем среагировал, едва успев выставить собственную защиту, и со звоном впечатался в каменную стену.

— А-а-а! Боцзай! Это же я!.. — дрожащим голосом пробормотал он, цепляясь за край стены.

Вернувшись к реальности, Цзи Боцзай выглядел абсолютно безмятежным, будто ничего и не произошло:

— Зачем ты так высоко полез?

— Благодаря тебе, конечно… — простонал Шу Чжунлинь, спустившись на землю и продолжая отряхиваться с выражением страха на лице. — Слушай, ты в порядке?

— В полном, — небрежно ответил Цзи Боцзай.

В полном? Да если бы был — не шарахал бы боевыми техниками по плечу старого друга. Шу Чжунлинь хотел было задать ещё один вопрос, но передумал — уж слишком опасно было заглядывать в глаза разгневанному зверю.