В нерешительности топчусь на крыльце, тянусь к латунной ручке и слишком поздно замечаю шикарную спортивную тачку, припаркованную у клумбы.

Как по наитию, отступаю от двери, и она распахивается прямо перед моим носом. Надо мной нависает удивленный Шарк и с немым вопросом пялится в упор.

Чуть поблекший синяк по-прежнему обрамляет его черный глаз, медные волосы прилизаны, и во всем облике парня читается не свойственная ему растерянность… Но он тут же берет себя в руки и надменно вскидывает подбородок:

— Так это ты будешь оформлять наши новые помещения? — он переводит взгляд за мое плечо и картинно кого-то выискивает: — Дружок твой тоже здесь? Вот почему его глумливой морды не было замечено в лесу…

— А какого черта здесь делаешь ты? — перебиваю я, и Шарк мерзко оскаливается:

— Приехал пораньше. Не твое дело. Хорошо же ты заливаешься соловьем перед блогерами и журналистами. Выиграла годичные курсы и планируешь их посещать? Ну так пеняй на себя. Будем три раза в неделю встречаться. Я научу тебя уважению. Давай, беги, проси помощи у Найденова!

Я прислушиваюсь к себе, но страха или ненависти к Шарку не испытываю. Несмотря на то, что я намного ниже ростом и слабее физически, я больше его не боюсь, и угрозы не действуют.

— Разберусь с тобой и без посторонней помощи, — широко улыбаюсь я и, снова уловив замешательство Шарка, встаю на цыпочки и доверительно сообщаю ему на ухо: — Прежде чем чему-то меня учить, научись уважать других и проигрывать достойно.

Шарк отшатывается, бледнеет и скрипит зубами, но из глубины особняка доносится ровный, приятный голос:

— Андрюш, это срочно. Пожалуйста, поторопись — поставщики готовы ждать только до обеда! — и он, так и не придумав ничего остроумного, освобождает для меня путь и прячется в машине.

Сосчитав до десяти, робко просачиваюсь в салон, но звон колокольчика сразу привлекает ко мне внимание владелицы.

Карина, облаченная в элегантное, дорогое и жутко неудобное платье, радушно меня приветствует и, коротко озвучив пожелания к оформлению, проводит для меня экскурсию по пустым, пахнущим побелкой залам и коридорам.

Оказывается, ей нужны парящие птицы и голубые небеса, и с их изображением точно не возникнет проблем.

Достаю из рюкзака скетчбук и демонстрирую наброски, сделанные накануне Анной по моему точному описанию. Карина многословно восторгается ими и полностью одобряет мой замысел. Она ведет себя подчеркнуто вежливо и дружелюбно, но на нее отчего-то неловко смотреть, и, в то же время, тянет разглядывать исподтишка. С ней не так абсолютно все: чересчур пухлые губы и огромные глаза, тонкая талия, густые, блестящие локоны, пышные бедра и выдающийся бюст. Она нехило напоминает Джессику Рэббит из древнего американского фильма, и я, краснея, отвожу взгляд.

— Варя, мы же управимся до конца июля? — уточняет она и, тяжко вздохнув, возвращает мне скетчбук. — Ты очень талантливая. Пожалуйста, не держи на Андрея зла. Когда-нибудь он обязательно осознает, что такое поведение недопустимо, что мы в ответе за тех…

Она замолкает, глубоко о чем-то задумывается и забывает продолжить фразу, но я ощущаю до головокружения яркое дежавю и вынужденно опираюсь на стойку ресепшена. Эти слова говорил мне Спирит… ну, или я сама вложила их ему в уста. Как бы там ни было, в исполнении роскошной мачехи Шарка они звучат чужеродно и странно. Ей ли грустить — эта молодая, успешная дама может легко встать в один ряд с признанными красавицами мировых подиумов и Голливуда и играючи всех затмить. Природа никого не одаривает настолько щедро, и такие идеальные существа не возникают из случайного набора генов. Мы видим их только на экранах и на страницах глянца — доведенных до совершенства мастерством гримера, пластической хирургией или компьютерной графикой, и за всеми этими манипуляциями неизменно стоит человеческий разум.

Карина ждет моей реакции на сказанное про Шарка, и в изумрудно-зеленых глазах тлеет хорошо мне знакомая, неизбывная боль…

Я уже видела ее таких же бездонных глазах, но другого цвета… И душу заливает крутым кипятком.

Этого не может быть, потому что не может быть никогда!

«Красотка…» — эхом проносится в голове, и я, перекрикивая нарастающий гул в ушах, выпаливаю:

— Как давно вы здесь?

Карина напрягается, на лицо ложится еле заметная тень, но в следующее мгновение она вежливо поясняет:

— Да, я переехала сюда три года назад. Видишь ли, я это не афиширую. Тебе Андрей рассказал?

Меня подхватывает поток нерушимой уверенности, внезапно вспыхнувшей надежды, мощнейшей эйфории и неуемного азарта. Волшебство настолько близко, что я улавливаю его шестым чувством и почти отрываюсь от пола. И возможность ошибиться, опозориться и прослыть ненормальной больше меня не страшит.

— Я не о том. Как давно вас призвали? — не отстаю я; Карина пятится до тех пор, пока не упирается спиной в стену, обхватывает ладонями худые плечи и дрожит: