В священном трепете подхожу к ней и приподнимаю уголок белой ткани. Я готова узреть мерзкие, пугающие кадры из детства, обезображенное злобой и отравой лицо матери, жуткую комнату с ободранными обоями, но теперь с холста на меня смотрят широко распахнутые, смеющиеся глаза потрясающей синевы, и я, задохнувшись, реву в голос.

Я связала с ними все стремления и мечты, но у меня нет запасного плана на случай, если я никогда не увижу их снова. Я соскучилась, устала и продрогла. Я вот-вот сдамся, но не сдаюсь.

Еле заметная, витиеватая подпись в правом нижнем углу угадывается не сразу, но я все же различаю среди завитков слова «StreetSpirit» и удовлетворенно вскидываю подбородок. Именно он, Спирит, — гениальный творец этой картины, пробирающей до глубин, выворачивающей наизнанку, дающей надежду и наказывающей зрителей по их деяниям.

Говоря о странном, нелюдимом мизантропе, создавшем этот шедевр, Спирит говорил о себе. И именно эти черты отпугивают от Найденова назойливых окружающих.

В коридоре раздаются шаги, высокий светловолосый парень в белом халате, накинутом поверх футболки, замирает на пороге и поудобнее перехватывает картонную коробку с неизвестным мне содержимым.

— Спирит! — пищу я, но его бледное лицо не выражает ни удивления, ни радости. Он отходит к самым дальним стеллажам, отворачивается и расставляет на полке очередную порцию стеклянных баночек и тюбиков краски.

Это не он… Этот парень демонстративно игнорит меня. Он настолько не заинтересован с моем присутствии, что от разочарования ломит в висках.

— Подпись на картине. Голубятня… — невнятно бубню я, прочищаю горло и выкрикиваю, в отчаянии уставившись на его широкую спину: — Ты подчистил мой телефон. Отцепил брелок с голубем. Специально набрал свой стих в моих заметках. Стер себя из моей жизни и не оставил следов. Чтобы что? Чтобы я побыстрее забыла тебя? Ты даже мысли не допустил, что я больше не нуждаюсь в твоей помощи, но нуждаюсь в тебе!..

Парень прячет руки в карманы и по-прежнему молчит, и я не выдерживаю — вцепляюсь в его твердые плечи и, вложив в порыв остатки сил, разворачиваю к себе и с надеждой заглядываю в глаза. Но в черноте его расширенных зрачков вижу лишь свою жалкую, перекошенную мольбой физиономию, испуг и ледяной холод, сковывающий по рукам и ногам.

— Я исчерпала все шансы. Я думала лишь о себе, преследовала только свои интересы… Спирит, пожалуйста, прости меня еще раз! — умоляю я, но парень, так похожий на Спирита, пятится от меня с явным намерением покончить с учиненной мной сценой и поскорее уйти. Но я вдруг вспоминаю слова Красотки и вздрагиваю от осознания.

Он не может… Не может сделать первый шаг. Раньше все зависело только от моих решений, но теперь он свободен, и это важное, как воздух, решение зависит от нас обоих.

— Спирит… — я встаю на его пути. — Я сейчас уйду. Чтобы мучиться от тоски и умирать каждый раз, когда налетает ливень. Потому что без тебя не получается быть счастливой, целой и сильной. Мы в ответе за тех, кого приручили — теперь эта фраза касается и тебя. Ты мне нужен. Не как призванный… А как человек, как друг, как любимый парень! Задержи меня, если и я все еще тебе нужна.

Парень пялится на меня, но не отвечает, и я не могу считать его эмоций и даже понять, есть ли они у него. В ушах шумит, я вот-вот потеряю сознание, от ужаса и бессилия трясутся коленки. Кирпичные стены сотрясает удар грома, и я, пробормотав извинения, стремглав несусь к выходу. Потому что это не Спирит. Это ненавидящий людей социофоб Найденов, и теперь и он уверен, что я больна.

От спасительного проема меня отделяет лишь пара шагов, но дверь в грохотом захлопывается в миллиметрах от моего носа, и я испуганно отшатываюсь.

Оглядываюсь, и сердце мгновенно перемещается в солнечное сплетение и разлетается на мириады шерстяных мотыльков.

Он улыбается… Загадочно, светло и весело. Он такой красивый, но красота кроется не только в сочетании правильных черт: острых скул, огромных глаз и жемчужно-белых зубов. Она словно исходит изнутри и озаряет его образ еле заметным сиянием… Мой Спирит…

— Сквозняки. Как неловко! — он лукаво склоняет голову набок и усмехается: — Теперь нам придется ждать сторожа, а он не придет, пока не закончится дождь.

Волна пронзительного, сбивающего с ног счастья накрывает с головой. Спирит раскрывает объятия, я с разбегу бросаюсь в них и больше никогда не отпущу.

— Пусть он никогда не заканчивается… — икаю и всхлипываю я. — Я хочу быть с тобой. Навсегда. И ты всегда будешь мне нужен.

Конец