Разумеется, дома делать это было бы приятнее, но Хару не жаловался. Иногда нужно тратить время и на семью. Да и с Хансу наконец-то удалось нормально поболтать.

И только в начале четвертого мама и бабуля закончили ходить по бутикам, Хару выкупил остатки выбранных вещей (джинсы, туфли и еще одну блузку), они погрузились в такси, забив весь багажник пакетами, и поехали домой. Так как бутик Chanel находится в Каннам-гу, то можно оставить покупки дома.

— Это подлинная сумка, — немного удивленно сказала девушка-консультант, смотря на экран монитора. — Париж, 1959 год. Вам крупно повезло. Я и не думала, что такие вещи реально можно найти на винтажных рынках.

— В Париже? — удивился Хару, — Далеко же ее занесло…

— С 1959 года-то, — улыбнулась бабуля. — Видимо, у нее долгая история.

— Мы можем отреставрировать сумку. Так как она куплена не вами, то это будет платная услуга, — предложила девушка, — Или вы можете продать ее ресейл-платформе, там выполняют ремонт таких изделий. Сумка редкая, поэтому даже с таким изъяном вы можете нормально за нее выручить… Но у вас нет коробки и оригинального пыльника, поэтому я бы советовала, конечно, отреставрировать порез, его, как мне кажется, реально аккуратно замаскировать, и носить самому. Потому что такая сумка сейчас…

— Я знаю, что такие вы больше не делаете, — вздохнула бабуля. — Как жаль, что мне пришлось продать свою…

Хару убрал сумку обратно в рюкзак. В то, что ему реально так повезло, даже не верилось. Пока ехал в этот бутик, посмотрел на цены. То, что сумка для мамы ему обойдется примерно в девять тысяч долларов, Хару знал заранее. Он сам сказал, что если уж тратить деньги на дорогую сумку, то бабуле стоит выбрать что-то действительно престижное. Бабуля сказала, что тогда нужна Chanel.

Винтажные модели стоят примерно столько же, сколько и новые, просто разброс цен больше — от пяти тысяч до двадцати. Хару не разбирался в сумках, поэтому не мог точно сказать, сколько стоила бы эта без пореза на боку. Она очевидно редкая, а, главное, — очень старая.

Но… будет у них две сумки Chanel. Хару все равно мысленно расстался с огромной суммой за сомнительный товар, так что переживать уже поздно.

— Простите, а вы есть в базе данных этого магазина? — осторожно спросила девушка-консультантка, обращаясь к бабушке.

— Ой, когда это было! — небрежно махнула рукой бабуля.

— Неважно, мы оцифровали все карточки клиентов, начиная с дня открытия этого бутика. У вас, наверное, карточка еще по имени, а не по номеру телефона?

Бабуля кивнула, заинтересованно назвала имя, консультант зацокала ноготками по клавишам, печатая имя.

И Хару увидел, как изменилось лицо девушки. До этого она общалась с ними вежливо, но обращаясь преимущественно к Хару. Бабулю и маму она почти не замечала, хотя Хару сразу уточнил, что выбирает сумку маме в подарок, а бабуля — его главный эксперт. Но чувствовалось, что их троих в бутике не воспринимали всерьез. Так, зашли купить одну сумку и больше никогда не появятся (что, скорее всего, было правдой). Мама вообще так стеснялась, что за все время в бутике не произнесла и слова.

Но как только бабуля назвала свое имя и девушка ввела его в компьютер… вид у нее стал виноватый, она предложила им пройти в отдельный кабинет и сказала, что вышлет другого консультанта.

«Кабинет» — маленькая комнатка с двумя диванами и столиком непривычной высоты. Слишком высокий для журнального, слишком низкий для обеденного. Девушка, которая провожала их в этот кабинет, предложила на выбор шампанское, воду или зеленый чай. Хару решил, что, раз предлагают, надо соглашаться, поэтому попросил чай на всех. Когда девушка вышла из комнаты, он шепотом спросил у бабули:

— На какую сумму вы тут товаров выкупили?

— Я всегда любила Chanel, — пожала плечами бабуля, — Но в этом бутике я мало что брала, он поздно открылся, мы возили одежду и сумки из Японии или Европы. Кажется, здесь я покупала тот костюм, который еще цел, плюс пару туфель, они, увы, уже износились… за двадцать-то лет. В списке супер-випов меня точно не было, даже не смотри на меня с таким подозрением. Мы не настолько богаты были, чтобы я могла одеваться только в люкс. Я покупала наряды на важные события для нашего бизнеса, Chanel прекрасно подходит для демонстрации статуса.

Вскоре зашла девушка-консультант, толкая перед собой тележку — столик на колесах. Она поставила перед ними по чайной паре, а потом начала с нижних полок тележки доставать коробки — три штуки.

Дальше Хару чувствовал себя просто кошельком на ножках. Бабушка увлеченно рассматривала сумки, заставляла маму участвовать в процессе выбора, консультант давала советы и нахваливала вкус бабули. Они выбирали из трех светлых оттенков, два из которых, на взгляд Хару, были практически одинаковы. Различие в цвете-то он видел, но искренне не понимал, к чему такие муки выбора.

Но чай был вкусным.

Когда Хару выпил и свою, и мамину порцию, женщины определились с цветом и Хару пошел оплачивать покупку. Подумав, попросил добавить еще флакон духов. Немного пожалел об этом, потому что мама начала выбирать, а этот процесс сложно назвать приятным для человека с острым обонянием, Хару пришлось отойти практически на другой конец бутика. В конце концов, оставив на кассе примерно девять тысяч долларов, Хару печально пошел домой. Впрочем, мама и бабушка были так рады, что эти деньги точно не были потрачены впустую. Хотя и забавно, что все его покупки для себя в этот день — куча вещей, кроссовок, даже лампа — обошлись дешевле, чем одна сумка.