— Нет, спасибо, — ответил Хару, а потом потише, только для Наён, дополнил: — На холоде в туалет сильнее хочется, а я хотел бы поскорее закончить съемку.

Наён согласно кивнула.

— Ладно, я немного согрелась. Давай сделаем это!

Хару согласно кивнул. Они вместе отошли от обогревателя, отдали пуховики и снова заняли свои места.

Наён особо не жаловалась на холод, в общем — не капризничала. Только что Хару говорила, что очень уж холодно, но стаффу претензий не предъявляла. Вот только Хару знал, почему он это терпит — ему нужны эти деньги, это его работа на ближайшие три года. А зачем это нужно Наён? Семья у нее точно обеспеченная, вряд ли девушку выгнали работать в столь юном возрасте. Непонятно.

Фотосессия на улице в общей сложности длилась полтора часа. Хару же она показалось какой-то бесконечной. Из-за холода каждый выход на площадку был похож на подвиг. Поэтому, когда директор объявил, что у них есть достаточное количество кадров и они отсняли всю одежду, Хару искренне обрадовался. Он поклонился, поблагодарил всех за заботу, и тут же деловито уточнил:

— Кто там горячий чай предлагал? Мне можно сразу в литровую кружку?

Окружающие расхохотались.

— Хару-щи, прости, есть только пластиковые стаканчики, — смеялась девчонка из стаффа, подбегая ближе.

У нее в руках — большой китайский термос. Очень знакомый — на железном бордовом корпусе какие-то цветы. Хару даже удивился, увидев его — казалось, что это нечто неотделимое от детства Антона, когда экономили электричество и поэтому кипяток всегда держали в термосе, чтобы лишний раз не кипятить чайник.

— Откуда этот термос? — спросил Хару, принимая стаканчик с горячей водой.

— Знакомо выглядит? — ухмыльнулась девчонка. — У моих бабушки и дедушки тоже такой был, когда я была маленькой. Оказывается, китайцы все еще их продают. Вызывает ностальгию.

Хару задумчиво кивнул. Китайский термос, получается. Ну, тогда все логично — предприимчивый народ не стал бы делать термосы только для России, можно заодно и в Корею их продавать.

Попивая горячую водичку, Хару направился к входу в школу. Наён уже была внутри. Ну, ей точно было сложнее — она то в мини-юбке, то в шортах, у Хару хотя бы колени были закрыты. Наён растирала ладонями замерзшие ноги, но продолжала улыбаться. Свое недовольство полуторачасовыми съемками на улице она держала при себе. Как и Хару.

Когда Хару закончил съемку и взял в руки телефон, он немного удивился количеству сообщений от Роуна. Тот практически требовал, чтобы Хару вечером непременно явился в Encore. Переодеваясь, Хару продолжал думать об этой ситуации. Откровенно говоря — ему было любопытно заехать. Во вторник и среду над песнями должен был работать Ким Ынсоль, он добавил бы рэп-бриджи, где для них оставили место, кое-где мог изменить вокальные части на мелодичный рэп. Только после этого песни были бы полностью готовы к записи, без пустых мест. Но при этом Хару немного царапало то, что Роун практически тащит его в студию. Сейчас-то ладно, в эти дни расписание относительно свободное. А если бы оно было загруженным? Да и отдыхать когда-то нужно… Не станет ли это обязанностью? Лучше бы сейчас объяснить, что он не может мчатся в Encore по первому зову Роуна.

Но… Хару просто попросил менеджера отвезти его не в общежитие, а в студию. Потому что любопытство оказалось сильнее отстаивания личных границ. Впрочем, в дороге он был уверен, что поговорит с Роуном, высказав аккуратное несогласие с методами его работы.

В итоге, ни о чем они не поговорили. Поведение Роуна изменилось из-за присутствия Ынсоля — он снова язвил, смеялся и шутил. Словно не он позавчера походил на сумасшедшего ученого из комедийного сериала. Чисто выбрит, волосы в порядке, одежда свежая. Но в кардигане Хару, том самом, с котом-алкоголиком.

— Роун сказал, что этот шикарный кардиган ты ему подарил, — практически сразу после приветствия сказал Ынсоль.

Хару кивнул:

— Да. Я купил его за смешную цену на блошином рынке. А потом уже подумал, что фанаты не простят мне второго подозрительного кота на одежде.

— Какой подозрительный кот? — непонимающе переспросил Ынсоль.

Роун радостно улыбнулся и с удовольствием рассказал, как Хару проводил прямой эфир в пижамных штанах с котом, который занимается непотребством. Видимо, чувство юмора у Роуна и Ынсоля совершенно одинаковое, потому что они минут пять ржали над ситуацией, хотя Хару в этом не видел решительно ничего смешного. Еще и скрины с трансляции смотрели.

Когда мужчины закончили хохотать, пришло время включить музыку. В том числе — прослушали еще одну песню, которую Роун писал вместе с Ынсолем, она немного в хип-хоп стиле. Хару все послушал, высказал свое одобрение. Но честно заметил, что рэп-бридж в одной из песен стоит немного отцензурить — они все же айдолы, а не рэперы. Фраза «тряси задом, пока я пью свой мартини» точно не понравится фанаткам. Ынсоль расстроился. Сказал, что все стали какие-то нежные. Хару пожал плечами: ему, честно говоря, не хотелось бы исполнять подобное. От таких фраз резко понижается уровень… так сказать — культурной ценности песни.