— Он прав, Лев Юрьевич, — степенно заметил граф Васильев. — Пётр Алексеевич на сегодня — фигура ключевая. Слишком многое завязано на него лично. Потому я полностью поддерживаю Александра Христофоровича, хоть и сам не прочь был бы видеть его службу в Петербурге.

Беседа подошла к концу и гости уехали.

— Ну, что, Пётр, многие значимые события произошли благодаря тебе. Не спорь. Я доволен своим решением доверить тебе мой род Васильевых. Вижу, он в надёжных руках, но прошу тебя, будь осторожен. Я не зря упомянул тебя как ключевую фигуру на Кавказе. Это не видно со стороны, зато все заинтересованный лица прекрасно знают и понимают твоё влияние там. Ещё раз прошу, осторожность и продуманность в действиях. Ты уже не можешь бездумно рисковать собой.

Я молчал, понимая, что граф прав во всём. Мне пора на Кавказ и как можно быстрее. К началу лета, крайний срок. Что-то тревожное шевелилось в душе.

Андрей и Михаил, прибыли в Пятигорск. Они ехали верхом с ординарцами и двумя фургонами оружейников. Андрей с удивлением наблюдал за горячими спорами Тихона и Ильи. Их фургоны были загружены под завязку и движение маленького обоза заметно замедлялось, что несколько раздражало Есаула. Когда во время очередной ночёвки Андрей услышал яростный спор, он не выдержал и залез в фургон, в котором жили оружейники.

— А ну, тихо, смолкли оба. В чём суть спора?

— А чего он, господин есаул? — начали они одновременно.

— Стоп! Я сказал. Говори ты, Тихон.

— Я ему который день талдычу, что нельзя увеличивать навеску вышибного заряда, а он можно, дальше полетит. А я говорю ствол разорвёт. — Тихон стал возбуждённо махать руками.

— Да, не разорвёт, там запас прочности двойной, ничего ему не будет. Зато дальше полетит, даже не сомневайтесь. — Не выдержал своей очереди Илья. — Уж я то знаю.

— Тоже мне умник нашелся, без году неделя как оружейником стал, а туда же, не сомневается он. — Передразнил своего оппонента Тихон.

— Ну-ка, помолчите оба. Теперь мне точно ясно, что ничего не понятно.

— Вы мне толком скажите, о чём речь ведёте? — грозно рявкнул Андрей, его брови грозно сошлись.

— Так о бомбомёте, господин есаул, а вы чё, не знали? — искренне удивился Илья, широко раскрыв глаза.

— Нет. И что это за штуковина такая? — интерес Андрея мгновенно перевесил злость, он наклонился вперед.

— Так ещё с полгода назад командир нам с Илюхой вручил рисунки и схемы бомбомёта, велел обмозговать. Ну мы, понятное дело, по началу, как слепые котята — затупили.

— То есть как — «затупили»? — не понял Андрей, прищурившись.

— Не совсем поняли, что и как, — стал терпеливо пояснять Тихон, потирая ладонью подбородок.

— Ты уж за себя говори, Тихон! Я как глянул — так сразу и смекнул, что командир начертил, — обиженно засопел Илья, отвернувшись.

— А вот они, те самые рисунки-то, — не обращая внимания на ворчание Ильи, Тихон порылся в походной сумке и извлек потрёпанную, замусоленную тетрадь в масляных пятнах. — Гляньте, Андрей Владимирович.

Андрей взял тетрадь, раскрыл её на скрипучем переплете и погрузился в изучение страниц, испещрённых карандашными набросками и пометками.

— Э-это что? — тыча пальцем в схему, — А это, вот, куда крепится? — посыпались его вопросы к Тихону, который обстоятельно пояснял каждую деталь, водя заскорузлым пальцем по линиям чертежа. Увлекшись разговором, Андрей вдруг почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Он непроизвольно дернулся и оглянулся: из-за плеча, затаив дыхание, в тетрадь вглядывался Миша. Никто даже не заметил, как он просочился в фургон и подобрался неслышной тенью.

— Ну, вот смотри, — оживлённо улыбаясь, продолжил Тихон, — бомбу опускаем в ствол-трубу. Она под собственной тяжестью летит вниз. Там, в казённике, вышибной заряд срабатывает — бац! — и вышвыривает её наружу. — Он щёлкнул пальцами. — Дальше она летит по навесной… и как стукнется обо что твёрдое — р-раз! Взрывается.

— А отчего она взрывается? — негромко спросил Миша, не отрывая глаз от чертежа.

— Да бомба-то, как капля литая! — воодушевлённо объяснил Тихон, — Вся тяжесть её — в голове, и взрыватель там же вставлен. Потому, как ни кинь, она всегда головой вниз падает и бьётся.

— Умно… хитро придумано, — протянул Андрей, внимательно водил пальцем по схемам в засаленной тетради, а в глазах его теперь горел неподдельный интерес.

— И как обстоят дела сейчас?

— Чего как? — переспросил Тихон.

— Ты, что, чурка с ушами, терпение моё испытываешь? — не выдержал Андрей.

— Так это, командир наказал, чтобы никому, секрет это. — смутился Тихон, — грозился сильно.

Андрей коротко задумался. — Мне можно. — Уверенно заявил он. — Рассказывай, пробовали сделать?