Встал из-за стола. М-да, день явно будет долгим. За дверью меня ждали все, и каждый с надеждой, что именно его дело я сочту самым срочным.

— Пойдёмте, — кивнул сёстрам. — Дальше по порядку: Витас, Георгий, и вы, Ольга с Лампой.

По лицам присутствующих пробежала волна возмущения: никому не понравилась установленная мной очередь. Витас нахмурился, Жора поджал губы, алхимики переглянулись с явным разочарованием.

— Только не говорите… — начал я, следуя за сёстрами.

— Да, они у вас в комнате, — закончила Маргарита, на её губах играла лукавая улыбка.

— А другого места не нашлось? — в моём голосе прорезалось раздражение.

— Нет, — она пожала плечами с деланным простодушием.

— Ваша комната, например? — предложил, наблюдая, как Симона ловко открывает замок двери.

Скрипнул зубами: «Никакого личного пространства!» Шагнул внутрь и замер.

Первый монгол лежал на полу в луже собственной крови, которая уже впитывалась в ковёр. Его конечности были вывернуты под неестественными углами. Руки и ноги сломаны в нескольких местах. Тело покрывали сеть глубоких царапин, уже переставших кровоточить, и глубокие раны до костей. Голова держалась на тонкой полоске кожи.

Я медленно перевёл взгляд на кровать. Мою кровать… Второй «гость» был ещё жив, хотя это слово едва подходило к его состоянию. От ног ничего не осталось, а из дыры в животе сочилась кровь, пропитывая простыни.

— Господин, можете не переживать, — Симона чуть склонила голову. — Нас никто не видел. Их тоже. Мы почувствовали запах и быстро затащили шпионов сюда, пока все были заняты на территории. И… побеседовали.

— Правда? — натянул улыбку. — Вы такие умницы… А я-то переживал!

Выдохнул, разглядывая свою любимую комнату. Достал несколько игл из одежды — нужно успеть, пока монгол не отправился к предкам. Воткнул их быстрым движением, надеясь, что способность говорить правду проявится раньше действия яда.

Мужик выгнулся дугой. Маргарита, не церемонясь, просто вдавила его лицо в мою подушку. Она что-то спрашивала на чужом языке резкими, гортанными звуками. Монгол молчал, прожигая девушек ненавидящим взглядом.

Яд начал действовать. Кожа пленника приобрела зеленоватый оттенок, тело забилось в судорогах. Я впервые видел, как моя способность работает изнутри. Надо сказать, зрелище не для слабонервных. Но монгол держался, пока сёстры продолжали допрос.

Когда его дыхание стало совсем слабым, а глаза закатились, он заговорил. Всего несколько вопросов со стороны девушек и его коротких фраз. Конец! Мужик помер в моей кровати, продолжая заливать её кровью.

— Тварь! — Маргарита с отвращением вытирала руки. — Получил такой подарок — быструю смерть! Я бы с ним провела денёк-другой.

В её голосе звучала ярость. Сёстры повернулись ко мне и поделились тем, что успели узнать.

Выслушав рассказ, я подумал: «Так вот оно что… Неплохо сработали монголы, прям молодцы».

— Поздравляю! — расплылся в улыбке и развёл руки в стороны. — Отныне это ваша комната.

— Но… — Маргарита растерянно заморгала.

— Не нужно благодарить, — шагнул к ней, положил руку на плечо. — Я очень вас ценю и хочу наградить. Понимаю… Помещение большое, просторное. Ванная отличная, да ещё моя. Господин делится со слугами. Только убраться осталось, — подмигнул. — Мои вещи перенесите в другую комнату.

Вышел, оставив сестёр с открытыми ртами. Что ж, действительно «королевский» подарок. Сами устроили бойню в моей спальне — сами пусть и разбираются с последствиями. Хороший я человек, заботливый.

Подошёл к Витасу. Мужик молча кивнул, и мы направились к его домику. Вечер уже опустился на территорию. Факелы бросали причудливые тени на стены построек. Бойцы отрабатывали приёмы с новым оружием. При виде меня все вытягивались и приветствовали.

А я прокручивал в голове всё, что мы узнали от монгола. Информация сулила проблемы и возможности. Осталось только это правильно использовать.

Наконец, пришли на место, и я толкнул дверь. В домике пахло травами и свежим хлебом. На кровати лежал отец Витаса — седой, измождённый, кожа да кости. Рядом сидел брат, такой же истощённый. Заметив меня, старик дёрнулся, пытаясь встать, но только закашлялся. А второй мужик рухнул на колени, склоняясь в глубоком поклоне.

— Спасибо вам, господин! — его голос дрожал от волнения. — Вы спасли нас. Нет слов, чтобы выразить благодарность за ваш подвиг! Уже и не думал, что я и отец увидим Витаса.

— Не стоит, — поморщился от такого приёма.

Лейпниш смотрел на родных с плохо скрываемой нежностью. В его обычно суровых глазах плескалось тепло. Отец не сводил с сына взгляда, полного гордости и любви. Брат… В его глазах читалось что-то большее, чем простая благодарность.

Все трое так похожи — те же черты лица, тот же разлёт бровей. Только у Витаса следы тяжёлой жизни проявились в шрамах, а у этих двоих — в запавших щеках и тенях под глазами.

Витас достал из шкафчика тёмную бутылку, разлил настойку по гранёным стаканам. Жидкость отливала янтарём в свете лампы. Мы выпили. По телу разлилось приятное тепло, даже мысли стали течь как-то мягче. Налили по второй — за знакомство.