"Есть, Лева, есть и кое-что еще...
– хотелось сказать мне.
– Есть слеза из алмазного глаза, есть карающий Старик, есть требующий постоянной заботы голубой покров..." Но я этого не сказала.

А Лева продолжил:

– Я, Маша, человек дела. Итак, что мы имеем? Мы имеем мечту твоей жизни. И человека, готового субсидировать твою мечту. И это замечательно. "Смотри на Бурелома свысока..." - снова пропел он.
– Как на дойную корову. "Мум-му-у-у", - промычал Лева и, изображая корову, пожевал губами получилось ужасно смешно, я хихикнула, и, вдохновившись, Лева помычал еще.
– Смотри же, смотри, - вскрикивал он, - какая славная! Какая дойная! Какая коровушка!.. Смотри, значит, на своего Бурелома вот так же, подхихикивая, и делай свое дело!..

– А один умный человек сказал мне недавно: "Не надейся на грязи воздвигнуть храм искусства!"

– А другой умный поэт сказал: "Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, НЕ ВЕДАЯ СТЫДА..."

Я смотрела на Леву во все глаза: ну, почему, почему он меня не может понять?.. Наверное, я не так объясняю. И я предприняла еще одну попытку:

– А еще оказалось - это япошки открыли, а, может, и наши, не помню так вот подобно озоновому, существует вокруг планеты нравственный слой - и с каждой, даже самой мелкой, уступкой безнравственности слой этот истончается, в нем образуются дыры!..

Лева прервал меня со смехом:

– Потрясающе!.. Фантастика!.. Расскажи мне об этом подробнее!

Я обиделась. Он заметил это, обнял меня покрепче и сказал:

– Не сердись! Просто - если хочешь жить нормально - упрощай задачу, а не усложняй ее! Одолевая обиду, я сказала:

– И это я слышу от трюкача? От человека, который раз от разу все усложняет и усложняет трюк?..

– Да, но за счет чего? За счет деления его на предельно простые составляющие!..

– И потом, Лева, главное ты зеванул, выходит: как раз из-за упрощения мне сейчас так тяжело. Я слишком прямолинейна. Я вижу, что Хорошо и что Плохо. Где Добро, и где, несомненно, Зло.

Лева сграбастал меня в объятия и зашептал:

– Тебе не кажется, что мы слишком серьезны для первой ночи любви?.. Не кажется ли тебе, что надо жить проще, радостней, хватать минуты настоящей жизни, желаний, страсти - когда-нибудь старость отберет у нас все это?! Иди же, иди ко мне...

Я уже сдавалась, тело мое откликалось на призыв, но я еще успела все-таки произнести:

– Все элементарно, Лева, для человека, который уже сделал свой выбор: ты не можешь понять меня до конца, потому что служишь и в лагере противника тоже...

– Прекрати, дуреха! Сейчас мы оба служим нашей любви и самим себе!.. И не сходи с ума: не пытайся нашу любовь счесть очередной уступкой безнравственности!..

Лева высмеял меня и правильно сделал.

– Молчу, - тихо, как он, прошептала я.
– Я очень, очень тебя люблю и замолкаю. Меня - нет, есть только ты, твои глаза, твои руки, твои прикосновения!..

Мы оба заходились, задыхались в нашей страсти.

Но привкус горечи меня не оставил: я от Левы ждала чего-то большего, какого-то более глубокого сопереживания...

XI

Юрка первым отреагировал на перемены, происшедшие со мной этой ночью. Брюзжа, он сказал:

– У тебя в глазах блядский блеск!..

– Юра, Юра, почему бы не сказать: у тебя глаза светятся жизнью и любовью!..

– Посмотрим, что ты запоешь, когда он тебя бросит!.. На эту, слишком громко сказанную глупость отозвались одновременно и Лева и Валя. Лева сказал:

– Маша, не реагируй: запущен механизм зависти...

– Кто кого бросит?
– встряла Валентина.
– Лично я никого бросать не собираюсь. И вот написала письмо - новогоднее поздравление Сереге в больницу. Предлагаю и вам присоединиться. Денежки за сегодняшнюю елку сгребу с вас в пользу бедолаги. Ты, Лева, как незнакомый ему товарищ, можешь участия не принимать.

– Ну, вот еще! Я не только приму участие, но и кое-что напишу. Дай-ка послание...

Лева писал, а я заглядывала через его плечо: "Дорогой незнакомый друг Сережа!
– написал Лева.
– Никому я не был так благодарен в жизни, как тебе. Ты заболел, а я встретил свое счастье - Машу. Можешь быть уверен, что когда ты поправишься, я приволоку огромный пузырь лучшего в мире спиртного, и мы выпьем за твое здоровье. Незнакомый тебе друг Лева".

Юрка изобразил ночной горшок, увитый электрической гирляндой и написал: "С Новым Годом!" А у меня мгновенно родилось четверостишье:

Поскольку рушится империя,

у многих нынче дизентерия.

Но среди тех, кого несет,

лишь ты в больнице, обормот!

– Смешно, - сказал Юрка, как-то кисло улыбнулся и добавил.
– Что касается политического момента, то как вам назначение Черномырдина?

– Никак, - ответила Валентина.
– Фамилия - не фонтан.

– И мне - никак. Я, вообще, продолжаю следить за текущим моментом только по долгу службы - чтобы иметь материал для куплетов!..

– Ну, конечно, дуры-бабы, что с них возьмешь, - Юрка подправил крючковатый нос, подвязался ситцевым платочком и голосом Бабы-Яги продолжил.
– Ужасти, что деется!.. намедни в моей избушке обеи куриные лапы сув-вернь-ни-теть объявили!.. Вот гадюки!.. Добрый молодец пришел ко мне сам, запах аппетитный, страсть!.. Он кричит: мол, поворачивайся, избушка, ко мне, дескать, передом, а к лесу, таким-разэтаким задом... Так стервы эти - не шелохнулись!.. У них, видите ли, тер-рите-риальная неприкасаемость! Ну уж я их, зараз, коснулась. "Бушу, - кричу, - отдам. Он вас враз заморозит!.." Так помелом отходила, что упали обеи две с переломами... И все бы ничего, да избенка-те моя тож ведь рухнула... Жилище-те порушилось...