Мы его не трогали,

жил он недотрогою.

Косин-осин, косин-сен,

ты прости нас насовсем!..

– Все!
– психиатр облегченно откинулся на стуле.
– Все, Мария Николаевна, заберите свой камень.

Конечно, мне помогало огромное количество этюдов "на пристройку", сыгранных еще в детском кружке, а потом и в институте, поэтому я и сейчас, невольно воспринимая происходящее, как непонятную игру - "пристраивалась". Не удержалась, правда, от того, чтобы не сказать:

– А я знаю огромное количество анекдотов про умалишенных психиатров. Хотите расскажу?!

Но чувство юмора у моего посетителя явно отшибло, или никогда и не было. Он зарычал:

– Да перестаньте же трепаться, берите этот камень, берите!..

И тут только до меня дошло, что он возвращает мой камень. Я схватила его и быстро надела цепочку, спрятав камень под лифчик.

– Так это были вы?!
– я была изумлена.

– Любопытство! Подлое любопытство! Я понимал, что добровольно вы мне его не продемонстрируете. Понимал также - все-таки Черешков мой пациент как он опасен. Всю ночь изучал заклинания, свои вот придумал: и как видите, не зря!..

– Руки у вас, однако, ловкие!..
– сказала я, не скрывая презрения.

– Пустое!.. Немного тренировок и для бывшего нейрохирурга эта операция становится пустяковой!..

– Да вы, никак, гордитесь!..

– Нет-нет, что вы! Просто рад смертельно, что и на камень посмотрел и понял, кажется, чуть побольше в этом камушке, чем ваш ювелир, глупый парень - и жив, здоров!.. Везение тут налицо...

– Так что же, по-вашему, это за камень?

– Нам, пожалуй, следует сейчас прекратить разговор, собираются ваши девочки, а лишние уши тут не нужны. Но одно могу сказать: не нужен вам этот небесный подарок, верните его, откуда получили - он таит опасность...

И не успела я еще раз открыть рот, чтобы задать следующий вопрос, как мой психиатр исчез из гримерной.

– Ну что, блин, достукалась: уже психиатра Раиска на тебя наслала?..

– Да нет, Вера, у нас с Владимиром Михайловичем свои дела.

– Так тебе и сказали!.. Нельзя же, блин, такой доверчивой быть!

– Ну уж, какой мне быть, - раздражал меня Веркин покровительственный тон, - я как-нибудь сама решу, а ты иди, выпекай блины от меня подальше.

– Ма-аш!.. Я же по-доброму!.. Я же, может, только тебя тут и уважаю...

– Ладно, Вера, мне надо гримироваться.

Я была взбудоражена, тянуло глупо улыбаться и суетиться: боже мой! и люблю! и любима! и камень вернулся!.. А Бурелом-то!.. Он сейчас, наверное, тоже доволен. Не мог же он просто так, не рассчитав хода - как там сказала Мару-ся?
– "нетонко" - подарить мне это платье. Должно быть, он удовлетворен моей реакцией. Нервничает, значит, переживает, значит, колеблется, значит, поражение близко - так, скорее всего, должен он размышлять. И я была уверена: именно так и размышляет.

На секунду настроение у меня испортилось: "поражение", "победа" - в чем они? Кто может поручиться, что в некоторых поражениях не могут таиться пути к победе?.. И снова я улыбнулась: отступал же Кутузов аж за Москву, а как потом Наполеон драпал!..

"Ну, блин, Наполеонша!.." - иронически усмехнулась я мысленно. И снова рассуждения мои привели меня к Черешкову: если Владимиру Михайловичу удалось избежать наказания за кражу - куда более дерзкую - моего камня, может, он, то есть Владимир Михайлович, способен и с Черешкова снять проклятие! Очень захотелось в это поверить. И я решила, что уж во всяком случае поговорю на эту тему с психиатром.

"Ну, блин, и вправду свихнулась - в заговоры поверила", - снова взыграла во мне самоирония. Но я понимала, что в данном случае она проснулась некстати: уж слишком много всего случилось со мной, что не оставляло места для прежнего, трезвого и рационального взгляда на суеверия.

Между выходами я позвонила домой. Отец не обрадовался, узнав, что я не буду ночевать дома.

– Па, заеду завтра днем, на полчасика: очень напряженный график, переночую у подруги, здесь неподалеку...

Если бы отец попросил телефон подруги - он делает это на всякий случай, я бы дала Левин телефон, но отец не спросил, как будто что-то угадал по моему голосу.

– У тебя хоть все хорошо?
– спросил он.
– Сегодня утром мне не понравилось твое настроение...

Еще бы! Если учесть, что утром я еще не полностью отошла от лекарств...

– Да, отец, все хорошо! Все просто замечательно!..

XIII

Если вам приходилось играть в день по две елки, потом участвовать в ночном шоу, а потом еще заниматься любовью со страстным и неутомимым любовником (с любимым человеком!), а потом - в довершение - изворачиваться перед сходящими с ума от тревоги родителями - вы, наверное, поймете, до какого я дошла состояния уже к пятому дню наступившего Нового года.