— И чего же?..

— Форм. И не надо смотреть так удивлённо на меня. Очевидно, что ему действительно куда ближе такие формы, как у тебя, нежели мои. Хотя при этом и крайне удивительно, что вокруг него всё равно в итоге собрались девушки с такими относительно невыразительными формами. Ну а если говорить всё же чуть более серьёзно, то что бы он там насчёт себя не думал и не говорил, то он удивительно добрый человек. Наверное, добрее его я в жизни никого не встречала. Лично мне кажется, что он из-за моей не самой лёгкой судьбы и не прогнал меня, хотя и явно очень сильно хотел это сделать множество раз на протяжении длительного срока. И наверное, именно поэтому он тогда и заявил, что хочет помочь тебе. Не потому, что он с этого может что-то заиметь, а потому — что ему жалко тебя, прошедшую далеко не через самую лёгкую жизнь, — и закончив на этом свою небольшую речь, сделав перерыв, она, повернувшись к ней, спросила: — Так что в итоге, какой твой выбор? Ты заслуживаешь бороться за своё счастье или же ты обречена и не имеешь даже шанса бороться за него?

Маленький рост. Бледная, словно смерть. Худая настолько, что всюду виднеются кости. Вся покрыта грязью. Из заплаканных глаз текут слёзы, а из носа — сопли. Одетая в изрядно поношенную и изорванную, будничную одежду — джинсы, футболка с толстовкой и кроссовки. С небольшими ранами по всему телу и одной большой раной на левом предплечье, которую она прикрывает второй рукой, при этом дрожа всем телом и отползая от нас в корни древа.

Но на это мне было плевать — ввиду опасности происходящего в мозгах словно рубильники передёрнуло и эмоции я ощущал крайне отдалённо, будто бы они даже на самом деле не мои. А посему волновало меня в этот момент совсем другое: её тёмные волосы, в которых попадаются красные пряди, и карие глаза, в которых заметен всё тот же ярко красный цвет.

Из-за этого в голове у меня в этот момент крутилась лишь одна мысль: у неё есть дар — она опасна. Так что вполне ожидаемо, что я из-за этого тут же, несмотря на её физическое состояние, направил на неё ствол, будучи готовым в любую секунду спустить курок.

Но она, увидев это, лишь пискнула, закрыв глаза и отвернувшись, совершенно не проявляя агрессии.

Будь я в своём обычном состояние, от подобной картины у меня бы наверняка дрогнуло сердце, но находясь в этом состоянии мне было плевать. Не почувствовав так с её стороны угрозы, пока Тосио продолжал наблюдать за ней, я отвернулся от неё, вновь начав осматриваться по сторонам в поисках тех, кто может быть вместе с ней.

Однако, сколько бы я не всматривался и не вслушивался, так никого заметил и не услышал.

— Кого-нибудь слышишь ещё? — негромко спросил я у Тосио, не оборачиваясь.

— Нет, — ответил он мне столь же тихо.

— Она из диких?

— Других тут быть и не может.

Я и сам это прекрасно понимал, но всё равно не смог не спросить это. Как не смог не спросить и это:

— Как думаешь, каков шанс случайно встретить девочку-подростка из диких именно рядом с нами и ровно в этот день и в это время?

— Практически нулевой.

Очевидный ответ.

— Тогда что это может быть? В файле ведь о таком ничего не говорилось.

— Не знаю. Слишком много возможных вариантов и слишком мало времени, чтобы анализировать и сопоставлять имеющиеся факты.

— Согласен. Тогда, что будет, если мы уведём её сейчас с собой к остальным?

— У нас возникнут проблемы за нарушение установленных нам правил, а её… почти наверняка сразу же убьют.

Ожидаемо. Я задавал этот вопрос, надеясь, что он хотя бы будет иного мнения, но раз наши мнения тут совпадают, то так оно, скорее всего, и будет…

— Что будем делать? — спросил Тосио, выводя меня и мыслей.

Я же, немного подумав, ответил:

— Прикрывай.

И прекрасно зная, что он поймёт, о чём я, мы за мгновение поменялись ролями: теперь я стоял, смотря на всё ещё тихо хныкающую и плачущую девочку, жмущуюся в корнях древа; а он осматривался по сторонам.

— Ты меня понимаешь? — спросил я, смотря на неё.

Она же либо просто проигнорировала меня, либо… не поняла, что я только что сказал. Рассудив так, я уже чуть громче спросил:

— Ты меня понимаешь?

Результат тот же.

— Бесполезно, — произнёс Тосио. — Они не знают наш язык и совсем его не понимают.

Это плохо. Оставаться тут, вместе с ней, слишком опасно. Вести её в лагерь, к остальным, нельзя. А оставлять одну тут… такое не по мне. Хоть какое-то время я и не буду чувствовать угрызений совести за это, но потом. когда эффект этого состояния сойдёт на нет и мои чувства вернуться в относительную норму, я точно буду сожалеть об этом. Ведь может она и из диких, но при этом она — всё ещё человек. Раненный, изнеможенный и судя по виду — голодающий долгое время. К тому же она, считай, вчерашний ребёнок. Бросить её вот так… это неправильно. Бесчеловечно. Кто бы там что на это не говорил…

Придя к таким мыслям, я опустился на одно коленно, и она от этого лишь ещё сильнее задрожала.

Она сильно испугано. Нужно действовать медленнее…

Аккуратными движениями отложив автомат в сторону, следом я взялся за шлем, сняв который так же отложил в сторону. И лишь после этого я очень медленно потянулся рукой к девочке, при этом натянув дружественную улыбку на лицо.

Стоило же мне только коснуться её, как она вздрогнула всем телом, а я от этого тут же отдёрнул руку. Но это было совсем не то, что мне нужно. А посему я повторил это, только на этот раз несильно взявшись и потянув её за плечо. Конечно, сначала она это восприняла за попытку навредить ей, вероятно достав из её и без того небезопасного укрытия, но как только она наконец посмотрела на меня, как я сразу же убрал от неё руку. А после поднял уже обе, не забывая при этом улыбаться, тем самым показывая, что я не собираюсь ей вредить.