— Ответ вам не понравится.

Академик отложил на стол тетрадь с записями и повернулся к туше.

— На конечностях зверя обнаружены следы воздействия, — сообщил он. — Довольно продолжительное время сущность удерживалась в неволе. При жизни её арканили и заковывали в кандалы. Это видно по отметинам на лапах, горле и хвосте. Также, кто-то регулярно брал с тела образцы мягких тканей. В ряде мест видны профессионально нанесённые надрезы. Многие уже шрамированы. Но есть и совсем новые, не успевшие толком зажить. Что при регенеративных способностях айнов поразительно. И… я не могу указать наверняка, но, похоже, мы имеем дело с тем же разрядом, который заставил повернуть вспять экспедицию светлейшего князя Бериславского.

— Череп атаковавшего экспедицию айна цел, — напомнил Александр Александрович. — И покоится в кабинете директора Академии. Вы сами так сказали. Стрелки экспедиции не повредили кристалл в нём. Но, с ваших слов, обязаны были, чтобы умертвить тварь.

— Стрелки экспедиции были вооружены лучше.

Вешняков указал на лоток с извлечёнными пулями.

— Огневая мощь орудия, выпустивших эти пули, поражает. При таком незначительном калибре с лёгкостью пробить невероятно прочную кость черепа айна, которую берёт не всякий хирургический резец. Но и у него исчерпан предел. Попытайся стрелок поразить айна в сердце — и кончил бы на его зубах раньше, чем истратил боезапас. Пули не пробились бы сквозь плотную шкуру, завязли б во плоти. Огневая же мощь экспедиции была на порядок выше. Стрелки лишили жизнеспособности тело айна, после чего обезглавили. В этом и заключается различие. Но это ещё не всё.

Академик вернулся к столу с тушей и внимательно всмотрелся в останки.

— Регенеративные способности айнов поражают воображение. Ни один целитель, даже в абсолюте овладевший Силой, не способен излечивать раны с той же скоростью, с какой это делают звери. Полагаю, вам известны результаты осмотре черепа, доставленного экспедицией, но освежу ваши сведения. Тот образец заполучил свой кристалл по итогам хирургического вмешательства, после которого следы затянулись естественным путём. Я утверждаю, что наш случай схож. Кто-то преднамеренно вживляет камни зверям, для чего их изловил.

Мрачное молчание Великого Императора Всероссийского довлело грузнее самых ярых проклятий и выплесков.

— А это должно совсем развеять вашу скуку.

Академик простёр руку в сторону останков айна, закрыл глаза, глубоко вдохнул и произнёс, чётко печатая каждый звук:

— Познание.

Несколько секунд как будто ничего не происходило, но после над тушей начали формироваться сгустки Силы, имеющие отличные друг от друга оттенки свечения и силу пульсации.

Для Александровского этот приём не был нов. Более того, Александр Александрович уже умел определять самостоятельно цвет каждого аспекта Силы. Потому не стало для него неожиданностью узреть катавасию оттенков, переплетённых в одной сфере: в неё слились сгустки Силы, воссиявшие над останками после заклятья академика.

— Для вас не новость, что айны не умеют упорядочивать Силу, — бросил Вешняков. — Они охотно её применяют и ещё охотнее поглощают. Нападать на айна с Силой — всё равно, что бить воду палкой. Но в ответ они бьют со страшной злостью неупорядоченным потоком, способным выкорчевать деревья и разорвать в клочья живность. Однако же…

Взгляд Великого Императора Всероссийского помрачнел, когда перед ним бесплотная сфера, вызванная заклятьем учёного мужа, заиграла мимолётными, но проблесками иссиня-чёрных оттенков, нет-нет, да и пробегавших по поверхности.

— Сила Пути.

Слова, раздавшиеся в прозекторской, гулким набатом отозвались от стен.

Будучи произнесёнными в ином контексте, они не возымели бы столь тяжёлого эффекта. Но в данном конкретном случае они прозвучали как приговор всему сущему.

— Эта тварь при жизни овладела Путями, — Богдан Владимирович проигнорировал слова Александровского. — Сама ли, или же её науськал тот, кто вживил в неё камень… Сейчас не готов сказать большего. Равно как и не готов сказать, как именно айна сумела пробросить Пусть. Перемещение подобным способом расходует непостижимое умом количество Силы. Его необходимо как-то влить в тело. Я вижу в мягких тканях следы чрезмерного развития и поражения от слишком высокой скорости вливания. Но пока мне решительно непонятен механизм. То, каким образом это было сделано. Мне недостаёт материала для работы. Но, определённо, сущность оказалась в Оболенске именно таким образом.

— Полагаю, бессмысленно спрашивать, есть ли защита от вторжения, — мрачно произнёс Александровский. — В любой момент времени кто угодно может оказаться в любом месте.

— Далеко не в любом.

Академик повернулся к Императору.

— Чтобы воспользоваться пробросом Путей, необходимо знать местоположение цели. Для этого подле неё необходимо побывать ранее. Или же использовать для наведения Тотем. Полагаю, Великий Архимаг Путей Берислав расскажет вам об этом больше моего. Но нет возможности оказаться случайно в произвольном месте. Ни один древний текст, отысканный Бериславом, не позволяет этого. Это означает, что айна в Оболенск кто-то призвал. А вот каким образом… тут уж, извините, мои познания иссякли. Способов Призыва существует превеликое множество. Использован мог быть любой.

— Прескверно… Очень прескверно…

— Кто-то изыскал способ овладевать айнами, — констатировал Вешняков. — В его распоряжении есть контроль над особями. Он способен проводить вмешательства над ними. Подчинять их себе. Это очень и очень грозная сила, Александр Александрович. В этот раз стрелку повезло, и он упокоил сущность. В иной раз так может не свезти.

Великий Император Всероссийский окинул взглядом разобранные останки айна на прозекторском столе.

— Я вас понял, Богдан Владимирович. Премного благодарен за труд. Как скоро сможете представить свои заключения в письменном виде для архива?