Ну… Что тут скажешь — я оказался прав. В этот раз я внимательно следил за энергетикой барокамеры, и заметил, как в начале третьего часа по энергожгутам, присоединившимся к моей искре, частицы проклятья… Проскальзывают обратно в артефакт!

Они исчезали, забирая с собой часть моих жизненных сил!

Впрочем, радость оказалась кратковременной — вскоре частицы вернулись, и уже в большем объёме…

Так-так-так… Значит, моя догадка оказалась верной… Проклятье не просто всасывало в себя мою жизненную силу — при каждом следующем сеансе оно передавало её обратно в артефакт!

Забавно, что при этом я видел, как «армированная сетка» Геллерштейна-младшего снова окрепла — и начала будто бы «врастать» в мою искру, укрепляя и расширяя её.

Энергетика усиливалась — вот только теперь особой радости мне это не принесло…

На следующий день, когда процедур не было, мне наконец-то перезвонил Салтыков.

— Можешь говорить? — без предисловий спросил он.

— Конечно. Я уже начал волноваться.

— И у тебя есть на это веская причина, приятель. Во что ты вляпался?

Я нахмурился. Выкладывать Петру всё, как есть, мне совершенно не хотелось, но по его тону я понял, что всё серьёзно.

— Почему сразу вляпался?

— Потому что после того, как я совершил несколько звонков по твоему вопросу и поговорил….Скажем так — с некоторыми должниками, со мной связались очень влиятельные люди. Из органов.

— Проклятье! Извини, Пётр, я не знал, что всё настолько серьёзно. Надеюсь, у тебя не будет проблем?

— Проблемы есть всегда, — философски заметил Салтыков, — Но нет, в связи с твоей просьбой ничего страшного со мной не сделают. Просто… Эти люди уточнили, зачем мне нужна эта информация, а когда узнали — посоветовали не распространяться о ней. И сказали, что очень расстроятся, если откопанное мной где-то всплывёт.

— Дерьмо…

— Да не переживай слишком сильно. Я не рассказал о тебе.

— А как ты объяснил причину… Этих поисков?

— Когда мне позвонили, информация уже была у меня. Мне… Стало любопытно, что ты там разнюхиваешь, и я с ней ознакомился. Ты не просил, чтобы я этого не делал, так что…

— Очевидно, что мне стоит порадоваться, что ты это сделал.

— Точно! — хмыкнул Пётр, — Потому что я сказал предупредившим меня людям, что разрабатываю схожий с этими барокамерами артефакт, и решил узнать, как обойти патент. Начал копаться, захотел пообщаться с создателем, чтобы не было проблем — ну и всё в таком духе.

— Значит, ты нашёл его?!

— Файл с досье я тебе только что выслал, — я увидел, как в линзах мигнула иконка полученного письма с вложением, — Так что ознакомишься, и сам решишь, что к чему.

— Погоди, не отключайся, я пробегусь по информации, ладно?

— Конечно.

Если вкратце — то этот Синицын Андрей Фёдорович был гением. И это именно его идея легла в основу разработке усиливающих энергетику барокамер. Но так, как он работал в «Тихом месте», все его открытия принадлежали клинике. И Геллерштейн, мало участвующий в разработке артефактов, по факту, просто примазался к чужой разработке!

Синицын работал в клинике до момента, когда погибла та девушка (по словам Трубецкого)… То есть, ещё год назад он был здесь… А потом — просто бесследно исчез. Никаких записей о месте жительства и работе, проданная квартира, никаких банковских следов…

Был человек — и не стало.

И как это всё выглядит? Синицын отыскал способ воровать чужую жизнь — может, для того, чтобы продлевать свою? — но заигрался и убил ни в чём не повинную девушку? А клиника, которая покрывала и финансировала его, испугалась разбирательств, и «убрала» спалившегося коновала куда-подальше?

Или это Геллерштейн решил убрать создателя артефакта, чтобы самому использовать такой метод продления жизни? Хм-м… И подслушанный мной ночной разговор с Буковицким в такую теорию отлично ложится — алхимику, между прочим, уже больше ста лет, а выглядит он едва ли на семьдесят…

Проклятье! Как же всё запутано и непонятно!

Жаль, что в патенте и собранном Салтыковым досье нет никакой информации о проклятьях…

Тем не менее, спустя пару минут я поблагодарил Петра.

— Спасибо!

— Да не за что. Скажи, ты сейчас там, да? В «Тихом месте»?

— Да, — я не видел смысла скрывать хотя бы это.

— И у тебя какие-то проблемы?

— Можно сказать и так.

— Связанные с этими артефактами?

— Да.

— И официально их не решить?

— Точно.

— Даже не буду спрашивать, откуда ты узнал про Синицына… Учитывая, насколько информацию о нём постарались стереть… Помощь какая-то нужна?

— Пока трудно сказать, — признался я, — Сначала прочитаю досье, а уж потом буду думать и делать выводы.