Заперто.

Ну конечно, можно подумать, Геллерштейн пренебрёг банальным замком!

Осмотрев замок — самый обычный, для массивного стального ключа, я прикинул варианты. Идея пришла сразу же, и я, взяв из искры немного сил, щёлкнул пальцами.

С десятка квадратных метров коридора собралась пыль, и резко сжалась, оказавшись у меня над ладонью.

Держишь морок?– уточнил я у Бунгамы.

Ква… — Держу.

Насколько его хватит?

Ква. Ква-ква.… — Тридцать минут. Не больше…

Кивнув, я добавил к получившейся тончайшей линии ещё немного энергии, расширил атомарные связи, «нарастил» структуру за счёт магии, укрепил её и разделил на две части.

Вуаля! Отмычки готовы!

Они были грубыми, простыми, и должны были продержаться максимум полчаса, прежде чем обратиться в пыль — но большего мне было и не нужно. Как-то пришлось провернуть такой же фокус в мире-тюрьме Гаробан, куда меня занесло по ошибке. Местные маги подловили нас с Форкусом в ловушку (молод был, попался на простейшей ошибке), заблокировали почти все силы — и пришлось изгаляться, используя крохи оставшейся мощи, чтобы выбраться из стоуровнего подземелья.

С последнего глубинного яруса, ага.

Так что теперь этот замочек представлялся для меня плёвой игрушкой.

Вскрыл я его за три минуты. Спрятав отмычки в карман, чтобы они не оставили никаких следов и, убедившись, что в коридоре никого нет, отворил дверь самую малость (её Бунгама тоже прикрыла мороком), и скользнул внутрь.

Что ж, буду надеяться, никто не смотрел на экраны мониторов в это время…

Кабинет Геллерштейна заливал лунный свет, падающий сквозь огромное окно и высвечивающий немногочисленные пылинки, медленно плавающие в воздухе.

Не снимая морока, я осторожно прошёлся по помещению, и к своему удовлетворению увидел, что камер здесь нет. Разве что скрытые, но… На такой риск придтся пойти, если я хочу что-нибудь узнать…

Так, окно и растения перед ним не трогать, там тоже заклинания, связанные с системой безопасности… За книжной полкой явно сейф… Структура плетений сложная… Проклятье! Получаса точно не хватит, чтобы её взломать, да и энергии в искре тоже — а подпитаться нечем…

Так, ладно. Значит буду исследовать то, что успею…

Я обошёл стол, сел в кресло профессора, и осмортел окружение. Бегло пролистав бумаги с записями о текущих пациентах клиники, изучил другие документы.

Ничего интересного. Действительно, кто будет хранить что-то секретное прямо на столе?

Ящики оказались заперты — но на них никаких защитных заклинаний не было, так что отмычки, которые не успели раствориться, снова пошли в ход.

Щелчок… Есть!

В первом ящике обнаружилась стопка бумаг с какими-то исследованиями. Так, это, кажется, наброски какого-то доклада… Не то.

Под ними обнаружилась парочка тонких и старых дневников… Пролистав их, я убедился, что и это фигня — исследования структуры искр двухсотлетней давности. Весьма радикальные, надо заметить, но глубоко ошибочные. Вероятно — запрещённые?

А, неважно, всё равно там нет ничего, что напоминало бы структуру проклятья.

Ква… — Пятнадцать минут…

Так, надо ускоряться, мне же ещё возвращаться…

С каждой минутой обыска стола Геллерштейна мне всё больше и больше становилось понятно, что моя идея на редкость идиотская. Ну в самом деле, что я рассчитывал найти в этой кипе бумаг и…

Планшет!

Всё может храниться там!

Устройство лежало в нижнем ящике. Достав его, я активировал экран, и нахмурился.

Был нужен отпечаток пальца или здоровенный, судя по звёздочкам, буквенный пароль. Буквенный, мать его — не цифровой!

Шансов ноль…

Я выдохнул, положил планшет на стол перед собой.

Насколько успел узнать профессора, он не стал бы использовать для пароля имя любимого питомца, фамилию, или что-то подобное. Не в его стиле. Это скорее что-то, что подчёркивает его любовь к себе…

Или что-то, к чему он испытывает уважение… Что-то — или кто-то…

Судя по высокомерию профессора, таких вещей или личностей может быть немного…

Я попробовал ввести его фамилию — число звёздочек совпадало…

Геллерштейн…

«Доступ запрещён!»

Ну, этого следовало ожидать…

Я внимательно огляделся. Так, что тут у нас в пределах видимости? Пара книг на столе, Авиценна и Парацельс… Бюст какого-то европейца… Дорогая ручка с дарственной гравировкой самого императора…