Магия, фиг ли.

Самым древним из осевых миров оказался южный. Именно оттуда люди впервые вышли на остров-хаб — те самые «средиземноморцы». Их язык стал межосевым. И между осями они путешествовали чаще других. Техника на острове соответствовала их уровню развития на данный момент — электричество, двигатель внутреннего сгорания.

Другим техническим миром была восточная ось. Там царила гигантомания — промышленные конгломераты строили дирижабли, океанские суперлайнеры, небоскрёбы. Активно использовались как паровые машины, так и реактивная тяга. В космос ещё не вышли, но репу на эту тему уже почёсывали. Магии там было поменьше, чем у южан. Флюид имел, если говорить по-учёному, менее высокий коэффициент проявления.

Вот между ними и приткнулся мой мир с космическими полётами.

На остальных же осях, доступных для посещения, цвело и пахло разнообразное фэнтези. На западе, например, народ скакал на коняшках и выводил драконов селекционным путём. Дома строились вручную, а маги-зодчие возводили дворцы. Здравоохранение держалось на магах-лекарях и так далее.

А вообще, в какой мир ни загляни, магия и техника сочетались лишь до определённых пределов. Чем круче первая, тем скромнее вторая. Ну, и наоборот.

На севере, где выросли Хильда с Бьёрном, тоже преобладали магия. Она замыкалась на артефакты, через них же и применялась. Такими штуками оперировала, прежде всего, родовая аристократия. Герцоги, бароны и иже с ними. А техника ограничивалась примитивными паровозами.

Лекция получилась занятная.

Задребезжал звонок, и преподавательница попрощалась до завтра. Все потянулись к выходу. Когда Хильда, снежно-прекрасная, проходила мимо меня, я развёл руками в немом восторге. Она вздёрнула подбородок, а её брат заскрипел зубами.

Проводив её взглядом, я вдруг заметил, что моя соседка по парте смотрит на меня с суеверным ужасом. Удивившись, я подождал, пока мы остались в классе вдвоём, и полюбопытствовал:

— Что случилось? И как тебя зовут, кстати? Меня-то уже представили.

— Меня — Вендла…

— Очень приятно. Так что тебя напугало?

— Ну, просто ты так фамильярно общаешься с герцогиней… Для меня это просто дико, сама я даже взглянуть на неё боюсь…

— Гм. Ты у неё в вассалах?

— Нет, почему? Мы из разных герцогств вообще, я раньше её никогда не видела. Но я простолюдинка… А ты — ей ровня, наверное, раз себя так ведёшь…

«Запущенный случай», — подумал я, почесав в затылке.

— Вендла, смотри. Во-первых, я не аристократ. Родители у меня — от сохи, что называется. Меня можешь не бояться. А во-вторых, давай разберёмся с вашими герцогами. Они народ притесняют?

— Почему — притесняют? Править стараются справедливо. И нищеты у нас нет, это даже в законе закреплено… Но они ведь маги, правители и вообще…

Она замолчала, не в силах передать всё величие снежной аристократии, и потупилась. Я легонько коснулся её руки:

— Вендла, перестань. Ты вообще-то тоже владеешь магией. Ну, этим пресловутым флюидом, раз тебя взяли в ямщики. Если ваши аристократы — люди вменяемые, как ты говоришь, то они должны это понимать. И конкретно Хильда — вроде не дура, хоть и выпендривается…

Увидев, что Вендла вздрогнула, я поправился:

— Имею в виду, что она к тебе должна отнестись нормально. Ты тоже теперь элита, по сути. Хочешь, прямо сейчас тебя ей представлю?

— Нет, Тимофей, пожалуйста!

Вендла уставилась на меня умоляющим взглядом. Я согласился:

— Ну, нет — так нет. Не хочешь — не буду. Попозже познакомитесь сами, когда освоишься. А пока — пошли просвещаться дальше. Ты-то про магию с детства знаешь, а я в этих вопросах — пень пнём.

Наконец-таки она улыбнулась. Я вылез из-за стола и подал ей руку. Она несмело взяла её, и мы отправились на практическое занятие, в другую аудиторию.

Преподавателем на этот раз оказался крепкий мужик за сорок — этакий морской волк, продублённый всеми ветрами и непогодами. Ему пошла бы пиратская треуголка в комплекте с саблей и матерящимся попугаем.

— Моя фамилия Варгас, — объявил он, — и под моим присмотром вы станете ямщиками. Задатки у вас имеются, и мы добьёмся того, чтобы они превратились в навык. Маги в ваших мирах умеют прикасаться к флюиду, взаимодействовать с ним. Но только ямщик способен воспринимать флюид как попутный ветер.

Варгас взмахнул рукой, и учебный класс наполнился свежим бризом, хотя занавески не всколыхнулись, а со столов не сдуло ни единой бумажки. Бриз этот я ощущал не кожей, а всем своим естеством. И каким-то образом понял вдруг — если будет надобность, он окрепнет до урагана, подхватит меня, а дальше…