— Ладно, давайте двигаться, — Люпа заматывал лицо тряпкой, из-за чего его голос прозвучал совсем невнятно. — На обратном пути можем проверить, что это за дорога… если выживем.

К вечеру мы добрались до очередной скалы, уже у самого подножия гор, и решили разбить лагерь рядом с ней. Пока мы собирали костёр, дварф вскарабкался на относительно плоскую её часть и долго рассматривал горы, не обращая внимания на сгущающиеся с каждой минутой сумраки.

— Ну и как? — спросил Ванорз у Гильта, когда тот, наконец, спустился и подсел к нам у весело потрескивающего костра. — Удалось приметить что-нибудь похожее на щит?

— Нет, — ответил дварф, принимая от эльфа краюху хлеба с мясом. — Но поблизости есть только две большие скалы, от которых вверх начинают уходить горные массивы. Одна прямо к северу, другая чуть дальше на восток. Все остальные совсем далеко, так что это должна быть одна из них.

Никто не стал с ним спорить и, закончив трапезу, я и Люпа улеглись спать.

На этот раз я поставил звуковое уведомление на время начала моего дежурства, но Гильт разбудил меня вовремя, даже немного раньше, чем надо. Я не переставал удивляться, как он умудряется так точно следить за временем, не имея часов.

К завтраку Ванорз выудил из своей сумы, помимо обычной снеди, маленькие сдобные плюшки, которыми поделился с нами. Правда, я заметил, что себе он оставил самую большую, с каким-то рельефным рисунком наверху. Сдоба выглядела не слишком свежей, но оказалась неожиданно мягкой и вкусной. Сладкое, хорошо пропечённое тесто буквально таяло во рту и здорово скрасило очередное утро перед долгой дорогой. Настроение поднялось, и я даже как будто начал отчасти разделять забавное пристрастие друга к такого рода угощениям.

Перекусив, мы направились к ближайшей скале, и вскоре я уже не мог отделаться от ощущения, что она вполне себе выглядит как гигантский щит, воткнутый нижним концом в землю: с одной стороны гора была плоской и ровной, будто ветер отполировал её, и имела форму прямоугольника. Примерно посередине скалу пересекала вертикальная трещина шириной всего в несколько метров; мы заметили её уже ближе к полудню. Лично у меня не оставалось сомнений, что это именно то место, которое мы ищем.

Подойдя уже так близко к цели, мы решили не останавливаться и спустя ещё пару часов поднялись к самой скале. Выглядела она очень величественно. Особенно поражало то, насколько гладкой была её обращённая к нам плоская поверхность. Гильт ласково провёл по камню рукой и заметил, что это природный феномен — по его мнению, скалу никто специально не обрабатывал.

При близком осмотре действительно создавалось впечатление, что трещина возникла вследствие какого-то сильного удара. В глубину она уходила на десяток метров и постепенно смыкалась клином. Едва мы осмотрелись, как дварф воскликнул, указывая рукой:

— Вон там проход!

И правда, на левой стороне расщелины темнел квадратный зев туннеля, совершенно незаметный снаружи, но сразу различимый, стоило только заглянуть внутрь трещины. Без лишних разговоров мы скинули плащи и рюкзаки рядом с входом в святилище, эльфы приготовили луки, Люпа достал свою светящуюся склянку, и мы шагнули в тоннель.

— А вот это уже ручная работа, — тут же заметил Гильт, ощупывая неровные стены. — Такая же небрежная, как и в первом святилище, и такая же древняя.

Этот коридор был значительно шире, но мы всё равно шли привычным порядком: эльфы впереди, я и дварф за ними. Тоннель заполняла мелкая пылевая взвесь, при слабом свечении склянки создающая впечатление тумана, что сильно мешало моему темнозрению. Но и так возникший впереди свет я заметил без предупреждения Люпы.

Эльфы замедлили шаг, и вскоре мы уже выглядывали из коридора в большой, залитый золотистым светом зал. Стены зала, такие же неровные, как в предыдущем святилище, придавали и ему вид пещеры. Немного более крупные, но очень похожие кристаллы торчали из стен и потолка. И только пол здесь был вымощен квадратными плитками, каждая примерно в полметра по диагонали.

В центре потолка сверкал золотом огромный прозрачный кристалл. Лучи, преломлённые его гранями, яркими потоками расходились по всему залу, отражаясь от других кристаллов и создавая невероятную картину сказочной золотой сокровищницы. Солнечный свет, видимо, передавался сюда посредством какой-то сложной системы зеркал и скрытых скважин с самой вершины скалы, внутри которой мы находились, и основные его лучи были сконцентрированы на скульптуре, возвышающейся в центре зала.

Эльфийка в такой знакомой мне броне была изображена в порыве, будто поднимаясь с колен. Броня была изорвана в клочья, не оставляя целой почти ни одной детали: один наплечник отсутствовал, а во многих местах сквозь дыры проглядывала искусно переданная неизвестным скульптором кольчуга. На руках и ногах девушки болтались обрывки цепей, навечно застывшие в камне, ярко освещённое лицо исказилось в гневе.

Поражённый столь мощным эффектом скульптуры, я как заворожённый рассматривал её, и от созерцания меня отвлекли напряжённые слова Люпы:

— Тут ловушки.

Я перевёл взгляд на плута, который уже продвинулся на несколько метров вглубь зала и теперь что-то разглядывал, склонившись над одной из плиток на полу. Я обратил внимание, что многие плитки были пустыми, лишь с резной окантовкой по краям, а по центру той, которую исследовал Люпа, имелся выбитый рисунок шипованного круга или колеса. Оглядев зал, я заметил и другие подобные плитки, которые располагались линиями по всему полу, чередуясь с пустыми по диагонали через одну и по горизонтали и вертикали через каждые четыре плитки.