Кости занимаются как облитые бензином. Я отшатываюсь.

Останки сгорают в пепел за считанные мгновения, земля проваливается и чернеет. На месте импровизированной могилы замечаю мгновенно проклюнувшиеся ростки.

Тут же просыпается Феофан.

— О, кажется, ты с мертвячкой-то справился! — протяжно зевая, говорит фей.

— А ты, похоже, особенно-то и не переживаешь?

— А мне-то чего переживать? — ухмыляется Феофан. — Нам мертвяки не страшны. Феи для слабой нежити не видны, а сильной — не интересны. Ну, заснул бы я рядом с нежитью, не страшно.

— А я?

— Ну, я же тебя предупредил. Какое-то время тебе дал. Ты бы справился. С полуденницей-то даже крестьяне справиться могут, — объясняет фей и призадумывается. — Ну, может, не всякие только.

Возвращаемся с поля обратно на дорогу. Поесть, конечно, не получилось, но приключение вроде бы даже с прибытком.

С поля я иду, ориентируясь на повторяющийся скрип.

— О, ездовые кролы! Нам туда, туда! — командует фей и подпрыгивает от нетерпения в переноске.

— Ты уверен? — переспрашиваю я. Смотрю на флегматичных животин, тянущих по дороге телегу с седым мужиком за вожжами.

Внешне животные напоминают огромных кроликов, вот только размер, мощные лапы и длинная шерсть отличают их от привычных грызунов.

Вываливаюсь почти под лапы этим странным животным.

Старичок реагирует мгновенно. Тут же натягивает вожжи. Одним движением переваливается через борт телеги и прячется под ней. Кролы дисциплинированно встают на месте.

Один из них оглядывается, вытягивает из-за спины огромную морковь и флегматично жуёт. Второй на него вовсе не реагирует.

Подходим ближе. Фей по-свойски спрашивает:

— Дед, ты чего? Мы свои.

— Чур меня, мертвяк, чур! — кричит старик и закрывает глаза, делая странные жесты пальцами.

— Молитва тебя не спасёт, дед. Живые мы, — снова обращается к старику фей.

Из-под телеги на нас глядят испуганные огромные глаза.

— Чур меня! — как заклинание, но уже не очень уверенно повторяет дед.

— Я маг из Академии, — вмешиваюсь с пояснениями.

— Не врёшь? — дед вцепляется в собственную бороду, будто пытается ею укрыться. — Чем докажешь?

— Ничем, он жетон потерял, — фыркает фей из переноски.

— Зато фей есть, могу показать! — беру фея подмышки и вытягиваю перед собой. — Вот смотри.

— Тьфу ты! Что ж сразу не сказал. Чуть ноги не отбросил с вами, — причитает дед и, кряхтя, выбирается из-под телеги.

— Ты чего так дёргаешься, отец? — максимально дружелюбно обращаюсь к старику и опускаю фея на землю.

— Так я видел, как вы с поля вышли, — заявляет старик. — На поле только мертвяки живут, туда нормальные люди не заходят!

Один из кролов медленно вытягивает ещё одну морковку из телеги и с хрустом откусывает. Дед пытается забрать у грызуна еду со словами:

— Я же сказал, тебе на сегодня хватит! Ать сюда! Ах, ты ж безмозглая животина!

Подхожу ближе к старику и одним движением руки выдергиваю морковку прямо изо рта крола. Тот никак не реагирует, будто ничего не происходит.

— Али вы мертвяков не встретили? — запыхавшись, продолжает старик.

— Только одного, — честно отвечаю.

— Но уже всё, — добавляет фей и проводит рукой по лапе крола.

Тот жуёт невидимую жвачку и ему на фея совершенно наплевать, как и, вообще, на все вокруг, похоже.

— Как всё? — дед хватается за бороду и таращит глаза.

— А вот так, дед! — Киваю я. — На поле, если там был только один мертвяк, теперь можно ходить. Ну, и убирать тоже.

— Радость-то какая! Расскажу в деревне, не поверят! — Дед от радости хватается за голову.

— Так всегда проверить можно. Если собака с поля не сбежит, то и нежити там нет, — подсказывает Феофан.

— Это ты, малец, хорошо придумал. Так и сделаю. — Старик чешет в затылке. — Или, вон, кролов запущу. Потравят пшеницу, конечно, зато точно узнаем.

— Да как хочешь, отец. Хочешь кролов, хочешь собак. Ты лучше скажи, куда путь держишь? — уточняю, пользуясь случаем.

— Так в городок Крайний, на ярмарку. До неё ещё пять дней, как раз успею раза три туда-сюда обернуться. А там и расторгуюсь, — поясняет дед, указывая сухой рукой на телегу.

Переглядываюсь с феем.

— С собой возьмёшь? Мы-то тоже туда идём, — спрашиваю старика.

— Конечно-конечно! Помогу, чем смогу. Радость-то какая! — не успокаивается дед.

— До городка нам пешком день топать, — сообщает фей как бы невзначай и оглядывает повозку.