— Иди нахуй… — просипел я.

— Да? — склонился ко мне уёбок. — А как тебе такое?

Он несколько раз пнул меня по животу, после чего плюнул.

— На первый раз хватит, — сказал Сингх. — Сегодня вы сожрали свои порции, но завтра я жду ваши завтраки у себя на столе. Поняли меня, щеглы?

— Да-да… — сразу же ответил Вигго.

— Поняли… — ответил Маркус, потирая фингал под правым глазом.

— Унесите этого, — указал на меня Сингх.

Вигго покладисто подскочил ко мне и подал руку. Отталкиваю руку этой тряпки и поднимаюсь самостоятельно.

Сейчас надо уходить, по пути постаравшись примириться с тем, что получил смачные и унизительные пизды. Но время этого индейского полупидора ещё придёт…

«У нас с тобой всё только началось», — бросил я на него взгляд.

— Зачем ты идёшь на конфликт? — спросила меня Сара, когда мы вернулись в келью.

— Один раз прогнёшься — так гнутым и будешь ходить, — ответил я.

— Это неправильно, — покачала головой литовка.

— Я в этих вопросах разбираюсь, — улыбнулся я. — В армии служил и там было точно так же.

Вот оно!

С первого дня меня преследовало стойкое ощущение дежавю, будто это уже где-то было. В других декорациях, с другими людьми, но было.

И вот, как щёлкнуло — да это же как в армии, блядь!

Точно такой же дроч с распорядком дня, какие-то в хуй никому не всравшиеся занятия, строгая иерархия, обращение по форме, а также лютая дедовщина.

Если мои наблюдения верны, то Сингха надо обязательно жёстко пиздить — эта вожжа сама по себе не слезет и будет пить нашу кровь до тех пор, пока мы не поднимемся в статусе до «дедов». А это будет пиздец как нескоро…

После завтрака положено двадцать минут свободного времени, чтобы сходить посрать или поссать, но нам, как оказалось, ссать и срать не положено — все толчки заняты «дедами».

А ещё одним неприятным фактом было то, что нас обокрали до подъёма. Наставник Канг привёл нас в новую келью вечером, а ночью какие-то крысы проникли к нам и спиздили всё, что у нас было. Ни зажигалки, ни сигарет — ничего не осталось. Не то, чтобы я хотел курить, вообще не хотел, но это было моё…

После окончания свободного времени мы сразу же пошли на первое занятие — «Теория стихий».

Преподаёт её мастер У Лэй, дядька лет пятидесяти на вид, иссушенный, как изюм, а ростом где-то метр шестьдесят. На лице у него узкая длинная бородка, а само лицо покрыто синюшными пятнами, как у трупа. В общем, выглядит мастер У так, будто ему осталось два понедельника дотерпеть…

— Я не привык повторять, — заговорил мастер стихий. — На моих занятиях говорить можно только мне — вы молчите и слушаете. Никуда нельзя — сидеть до конца занятия, слушать внимательно и записывать. Каждые три урока будет маленький экзамен, по итогам которого я буду назначать наказания и поощрения. Наказаний у меня много, а поощрение одно — никакого наказания. Садитесь и готовьте писчие принадлежности.

Занятие проходило специфически. Сначала было нихрена не понятно, а потом я осознал, что в душе не ебу, о чём он говорит.

Какие-то нумерованные каналы, ртутное усиление, цинковое усиление, формулы — я нихрена не понимал, но записывал.

Тут с наказаниями всё просто и понятно — пиздюли. Не хочется мне пиздюлей, короче говоря.

Разбираться, что это всё значит, я не стал — потом, в свободное время, попытаемся осознать всё коллективным разумом.

Занятие шло медленно, у меня начала болеть кисть — писать приходилось гусиным пером, которое нужно было регулярно макать в чернильницу.

«Знавал я одну чернильницу, на районе у нас жила…» — подумал я.

Перерыв между занятиями — десять минут. За это время нужно было успеть отнести свою писанину в келью, а затем примчать на место проведения следующего занятия.

Гиперконтроля, как в армии, тут не было — передвижение по храму свободное. Здесь всё строилось на том, что пиздюли, рано или поздно, найдут своего номинанта — есть список занятий и виды деятельности, которые должны делать все, поэтому, когда тебя за этими занятиями или за этой деятельностью обнаружено не было, тебе выписываются заочные пиздюли, которые быстро становятся очными.

Следующим предметом у нас шла «Защита от тёмных искусств».

«Чё за тёмные искусства?» — спросил я себя. — «С этим пидором, Сикхом или как его там, разберусь потом, обязательно, но от занятий лучше не отставать. Наставник Канг предупредил, что за неуспеваемость тут предусмотрены пиздюли. То есть, просто хорошей посещаемостью не отделаешься».

В кабинете «Защиты от тёмных искусств» было прямо дохрена разнообразного реквизита: человеческие черепа на полках, нечеловеческие черепа, там же, банки с какими-то уродцами непонятного происхождения, в углу стоит человеческий скелет, некоторые кости которого были помечены синей и зелёной краской, а ещё, вдоль стены справа от стола мастера, располагались манекены с доспехами.