С появлением избытка еды я заметил, что упражнения по развитию отдельных мышц начали давать эффект — в отличие от остальных, я занимаюсь физическим развитием.

На занятиях мастера Бао, преподающего «Закалку тела», я выучил, вместе с остальными, шестнадцать «новых» мышц, но освоил только шесть из них — короткий сгибатель мизинца, мышцу, отводящую мизинец, короткую мышцу, отводящую большой палец кисти, а также все четыре тыльные межкостные мышцы кисти. Последние по отдельности не развиваются, поэтому осваивать их пришлось в комплексе, но мастер Бао предупредил, что можно развивать их отдельно — это будет сильно потом, на следующих ступенях развития закалки.

И теперь я использую любое свободное время, хоть десять минут передышки, чтобы покачать указанные мышцы на обеих руках.

Ну и, помимо этого, в часы отдыха отжимаюсь, подтягиваюсь на балке, приседаю и трачу калории на прочие Физо. Это нужно не просто для здоровья или прочего саморазвития, а для выживания, поэтому я пиздец как мотивирован…

— Ладно-ладно, — поморщился Вигго. — Не кипятись.

— Дружок-пирожок, блядь! — повернулся я к нему. — За те блага, которыми мы пользуемся сейчас, перечисляю: защита дистанцией от пиздюлей, дохрена еды, здоровый сон и понятная работа, мы несём ответственность — от нас требуется исполнять работу в срок, без ущерба качеству и без перерасхода материалов. Ферштейн?!

— Да, я тебя понял, — вздохнул норвежец.

— Будешь косячить — обещаю тебе пиздюли от всего коллектива, — предупредил его я. — Но если и они не помогут, я пообщаюсь с мастером Гао, чтобы тебя исключили из работы в мастерской. Не доводи меня до этого. Кстати, это всех касается! И меня тоже!

Насчёт себя я сказал для проформы. Очевидно, что среди криворуких рукожопов даже однорукий — царь, а у меня их аж две и обе прямые…

Остальные восприняли мои слова серьёзно, ведь до всех уже дошло, что я принёс им тащуху — мы уже двое суток не видели никаких посторонних хуесосов и не получали от них пиздюли. Кто-то понимает и ценит, а кто-то не вкуривает и занимается хуйнёй.

Возвращаемся к работе.

По факту, ничего сильно сложного в отливке бронзовых изделий нет. Возможно, бронза — это самый лёгкий в обработке металл.

Единственная проблема — форма якоря очень сложная.

Я не знаю, зачем именно кому-то понадобился настолько хитровыебанный якорь аж с шестью лапами, но отливка это сложная, поэтому делается в двух формах. А затем две детали нужно скрепить вместе через отверстия, которые ещё предстоит просверлить.

Но это всё ерунда маловолнительная — всё, что хоть когда-то делалось неоднократно одним человеком, может быть повторено другим. Это техпроцесс, а не искусство.

А вот что реально меня волновало — осталось двенадцать суток до окончания этой тащухи. Курорт закроют, нас выгонят в суровую окружающую действительность, которая утопит нас в пиздюлях и голоде…

Я больше не хочу переживать то, что мне устроили, поэтому думаю о том, как бы закрыть вопрос с «дедами» раз и навсегда.

И есть одна мыслишка: а что, если пырнуть Сингха или ему подобного? В ногу или в руку, чтобы не сдох.

Материал у нас есть, форму изготовить — как два пальца обоссать, поэтому весь вопрос в решимости.

Я никогда в жизни не протыкал никого ножом и вообще не убивал, поэтому сама мысль об этом вызывает у меня нешуточное волнение.

Но это сделать нужно, потому что я уверен на все 100%, что пиздорезка не закончилась, а просто притаилась в коридорах, вне мастерской. Выйдем — всё повторится, как встарь.

«… ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь», — подумал я, вскрывая форму с половиной якоря.

Нужно решиться, иначе мне, в конечном счёте, пиздец. Медленный, но верный.

*30-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

— Хм-хм-хм… — поглаживая подбородок, ходил мастер Гао вдоль готовых изделий.

Якоря получились на загляденье — пришлось ещё один раз пригрозить Вигго пиздюлями, после чего наш «кулак» заработал, как отлаженный механизм.

Мы выполнили задачу с якорями на двое суток быстрее, поэтому я решил, что надо чем-то себя занять — украсил якоря шильдиком с нашими именами. Местные вряд ли что-то поймут, а мы будем ощущать, что оставили след хоть где-то.

— Работу принимаю, — произнёс мастер Гао. — Можете идти в свою келью — сегодня у вас выходной. Встретимся на занятиях.

— Спасибо за науку, мастер Гао, — поклонился я.

Остальные тоже поклонились и пробормотали что-то благодарственное. Мастер лишь кивнул и отправился в свою бытовку.

— Ну, всё, — изрёк я. — Завтра готовьтесь получать пиздюли. За сегодня нам нужно отвыкнуть есть досыта — больше изобилия не будет.

— Может, уже забыли все? — спросила Сара.

— Ха-ха, нет, — усмехнулась Дора. — Наоборот, они ещё больше разозлились.