— Даже так? — очень серьёзным тоном произнёс Наследник, внимательно меня рассматривая. Даже на спинку сидения откинулся, чтобы удобнее было. А у меня от этого взгляда мурашки по спине побежали. Показалось, что ещё немного, и придётся делать ноги. Молчал Рюрикович довольно долго, минуты две. А затем заговорил. Всё так же серьёзно, но без осуждения в голосе. — Все бы князья мне так правду говорили в глаза. А то вечно распинаются, обещаньями разбрасываются, а делают так, как выгодно им. Тут ты правильно сказал — лучше сразу всё честно объяснить. Ты, боярин, спрашивал, в чём моя выгода, если ты князем станешь? Что же, отвечу! Отчасти ты и сам угадал. Не хочу усиления других князей. Но ещё одна причина заключается в том, что мне нужны верные люди. Не только сейчас, но и когда я сам Государем буду. Понимаешь меня?

— Да, княже, — так же серьёзно кивнул я.

— Потому сейчас сделаем вид, что я твоих слов не слышал. Но! Против воли Государя идти тоже не смей. Так что повремени, Северский. Охолонь. Ясно тебе?

— Ясно, — согласился я. — Повременить, так повременить. Обороняться же, защищая свою жизнь, мне никто не запрещал?

— Ох и проныра ты, боярин, — снова улыбнулся Рюрикович. А затем опять погрозил мне пальцем. — Обороняться русскому человеку никто запретить не может. Даже Боги. Кстати, насчёт Богов! Чего от тебя Аресу понадобилось? Мне пока дознаватели так и не смогли ответить…

— Арес — сука собаки! — скривился я.

— Ты, боярин, не заговаривайся! — вспылил вдруг Рюрикович. — Думай про кого и что говоришь!

Испугался что ли? Странно… Хотя нет. Вглядевшись в лицо Наследника я понял, что он не испуган, а возмущён. Словно я не Ареса обозвал, а ему на штанину напрудил.

— Не понимаешь? — чуть успокоившись, спросил он.

— Не понимаю, — покачал я головой.

— Думаешь, наверно, что испугался я?

— Нет, княже. Вижу, что не боишься. Потому и растерян.

— Эх, молодой ты ещё совсем, Северский. Не знаешь многого, — с каким-то сожалением в голосе произнёс Мстислав Олегович. — Ладно, поясню. Тебе тоже пригодиться в будущем. Боги, боярин, непредсказуемы. Никогда не угадаешь, когда и на что они отреагировать могут. Чащу всего, вообще никак себя не проявляют по отношению к простому смертному. Какой-нибудь землепашец может хоть каждый день долгие молитвы Богам возносить, а они его всё равно не услышат. Либо же, он их поносить будет почём зря. И опять же, не заметят этого Боги. Так может продолжаться год, два, десять лет. А потом его вдруг молнией убьёт. Абстрактной молнией, боярин. Могут и по-другому наказать. Либо же, за молитвы его, здоровье пошлют железное. Или урожай уродится такой, что все соседи обзавидуются. А может так и останется он для Богов незаметным. Хоть всю жизнь молись или ругайся. Понимаешь?

— Понимаю, — согласно кивнул я, уже догадываясь, к чему он ведёт.

— Ага, хорошо. Так вот, землепашца они не особо замечают. Потому что он всего лишь один из многих. Живёт, и ничем кроме молитв не выделяется. Как все, в общем. Другое дело, если человек чего-то в жизни добился. Ну, допустим, садовник. Он в жизни никогда Богам не поклонялся и молитв не возносил. Этот садовник всего лишь хорошо делал свою работу. Да не просто хорошо, а с любовью. С воображением. Отдавая этой работе всего себя. И вот, однажды, он вырастил такой красивый и необыкновенный сад, что другие люди им восхищаться стали. Приходят, рассматривают, а затем обсуждают. И не только сад, но и садовника. Причём многие, из зависти, ругают тот сад. Говорят, что, мол, сами бы лучше могли вырастить, если бы работали столько же, сколько садовник. Но! Всё равно в их разговорах этот человек постоянно фигурирует. Хоть в негативном ключе, хоть в позитивном. То не важно. На этом садовнике… как бы тебе объяснить?

— Понял княже, — перебил я его. — На нём сфокусировано внимание других людей. Так?

— Так, — немного подумав, кивнул Наследник. — И вот за счёт этого самого внимания, на него и Боги могут посмотреть. Возможно, мимоходом. Ради интереса, кто это там такой выдающийся, что о нём говорят? А возможно, что кто-то из Богов этим садовником заинтересуется. И станет ему помогать. В итоге, сад вырастет ещё краше, внимания к садовнику будет ещё больше, а заодно и к Богу покровителю. Понимаешь?

— Ага, — снова кивнул я, на самом деле понимая о чём он говорит. — И будут потом говорить, что садовник такой сад вырастил не потому, что работал от зари, до зари всю жизнь, а потому что ему Боги помогают. Или тот самый конкретный Бог.

— Верно, боярин! Богам, на самом деле, не столько важно поклонение. Им нужно, чтобы в них верили. Чтобы им молились. Чтобы с их именем шли в бой и умирали, либо же повергали своих врагов. Чтобы им строили красивые храмы. И чем храм красивее, тем он заметнее. И значит, что и Богу, которому он посвящён, достаётся больше внимания.

— Паразиты, — произнёс я.

— Я тебя, боярин, сейчас стукну! — опять погрозил Наследник. Только на этот раз не пальцем, а кулаком. Но без злости, а как бы для галочки. — Ты дослушай сначала.

— Прости, княже, — так же, для галочки, повинился я.

— К чему я это всё веду? Чем человек заметнее, тем к нему больше внимания Богов. Тем чаще они появляются рядом с ним. А вот теперь представь, насколько заметен я, как второй человек в Государстве. Представил? Не знаю, наблюдает ли постоянно кто-то из Богов за мной или нет. Вряд ли. Но вот среагировать на своё имя, произнесённое в моём присутствии, Боги точно могут. А ты тут сукой собаки обзываешься. И хорошо ещё, что на Ареса. Ему до меня дела нет. Хотя, ему и до тебя дела быть не должно. А сам видел, взял, да объявился. Так что думай о чём и о ком говоришь, боярин. И ещё подумай, какое будет к тебе внимание, если князем станешь.