Я смотрел на то, как туземцы изгоняют демонов из тех, кто борется. Смотрел, как они направляют камень на тех, у кого не хватило характера и силы воли. И ничего во мне не отзывалось.

В моей душе было пепелище. Будто я не только демонов сжигал, но и самого себя. Только раз я ощутил что-то, когда увидел, что одним из рабочих оказался Михей.

Шагнув к нему, я всмотрелся в лицо, которое увидел первым после перерождения в этом мире. В памяти всплыли его слова о моей одержимости и то, как он поднимал восстание моих людей против меня же.

Этот гад сбежал, а потом явился сюда снова, но уже с демоном в себе. Я схватил его за рубаху и притянул к себе.

— Вы меня слышите? — прорычал я в улыбающееся лицо. — Слышите меня, Хранители?

— Слышим и видим, Проводник, — ответил он, продолжая скалиться.

— Это хорошо, — я почти вплотную приблизился к Михею. — Тогда до скорой встречи. Я бросаю вам вызов, ублюдки!

И невероятно мощная молния расколола небо пополам, добавляя веса моим словам.

В Каньоне Барабаша мы с Вольтом видели странных животных, в которых были подселены демонические сущности. Я тогда ещё подумал, что это ловушка на случай, если кто-то из нас решит избавить страдающих зверушек от мучений. Теперь же я понял, что это было немного другое — это была проверка.

Я продолжал удерживать Михея за грудки. И вот тут случилось совсем уж неожиданное. На моих глазах из него выскочила демоническая душа, но вместе с ней тело покинула и душа Михея.

Парень обмяк в моих руках. Ублюдки-Хранители сделали это. Научились забирать человеческие души.

Я отпустил Михея, и тот упал с громким шлепком на землю. Обернувшись к своим, я увидел, что никого больше такая участь не коснулась. Мои экзорцисты вместе с туземцами отлично поработали и справились со своим первым заданием — научились изгонять демонов.

Первые очищенные от подселённых душ уже начали приходить в себя. Саша неловко поднялся, цепляясь за дверной косяк руками. Он увидел меня и вздрогнул.

— Княже, ты… — его слова оборвались.

— Всё хорошо, Саша, — я шагнул к нему и протянул руку, помогая удержаться в вертикальном положении. — Теперь всё будет хорошо, дружище.

— Меня будто на части разорвало, а потом обратно по кусочкам собрало, — прохрипел он. — Так себе ощущения.

— Знаю, — я кивнул. — Зато теперь у тебя иммунитет к одержимости, что тоже неплохо.

Я огляделся. Иммунитет теперь есть у всех моих людей. Но не только. Дюжина рабочих, персонал санатория, Громобои и рубежники — все они прошли через одержимость и изгнание из них подселённой сущности.

Я зашёл обратно в столовую, проверил состояние раненых и посмотрел на бледные лица детей. Вроде бы все в порядке, даже первые робкие улыбки начали появляться. Но меня не отпускала мысль, что всё это случилось по моей вине.

Я не смог находиться рядом с ними, просто не смог. Снова вышел на улицу и прислонился к перилам террасы. Вольт уткнулся лбом мне в живот, да так и замер.

Ну а я думал. Много думал. Хранители не ответили на мой вызов, но это не имеет значения. Я найду их сам если придётся. И для этого мне нужны силы.

Потрепав пса по загривку, я вздохнул. Хочу я или нет, но придётся искать третью часть элементаля. И заодно нужно усилить тех элементалей, которые все эти годы скрывались в Иссиле.

И ведь я даже не знаю, были они тут во время изгнания или нет. Как-то не до них было, их энергию я не высматривал, а скрываться от людей они неплохо умеют.

Пока мы с Вольтом стояли на террасе, рабочие, прибывшие для расчистки развалин в деревне, собрались недалеко от меня. Мужчины о чём-то спорили, то и дело указывая на тело Михея. Наконец они что-то решили и подошли ко мне.

— Ваше сиятельство, потолковать бы, — обратился ко мне рослый мужик с чёрной кудрявой бородой. — Мы же когда к вам подрядились, условия одни были… а тут вона чего вышло.

— Слушаю вас, — я оттолкнулся от перил и сделал шаг к рабочим.

— Мы на такое не подписывались, — выкрикнул из-за его спины поджарый мужчина лет тридцати. — Ваши дела нас не касаются, но после всего работать мы на вас не будем.

— Хорошо, — равнодушно бросил я. — Прежде чем уйдёте, вы должны знать вот что: все вы были одержимыми, но теперь чисты. И никогда никто из вас больше не сможет стать одержимым.