Ага. Поначалу.

Разумеется, гниль проявилась не сразу. На протяжении нескольких лет Арсеньев показал себя не только в качестве прекрасного организатора, реформировав работу фонда и сделав его более эффективным, но ещё и грамотным, так сказать, маркетологом.

И вот тут крылась первая сложность.

Подобного рода фонды на самом деле почти никогда не владеют большими средствами. Чаще всего они выполняют распределительную обязанность, направляя средства на лечение детей, собачьи приюты, дома престарелых и прочее нужное в зависимости от их предназначения. Именно в этом заключалась их основная цель. Привлечь людей, которым «не всё равно», и собрать средства на выполнение тех или иных задач.

Разумеется, это совсем не означало, что этих самых средств у них не было. Людям, что работают в фонде, требовались деньги. Им нужно было выплачивать зарплаты, платить за аренду помещения, рекламу и всё прочее. Список расходов мог быть огромным, на самом деле. И, как правило, если фонд был «честным» и действительно выполнял именно то, для чего был создан, у него часто находились довольно состоятельные спонсоры.

Просто потому, что благотворительность — это колодец, откуда всегда можно почерпнуть для себя немного хорошей репутации.

В итоге мы имеем организацию, которая почти на девяносто процентов финансируется извне. По сути своей, чёрная дыра, которая высасывает деньги, не принося прибыли. Но! Делает благое дело! А если ещё и действительно действует так, как заявлено, то вообще прекрасно.

В нашем же случае созданный Юдиными фонд действительно занимался именно тем, для чего и был создан. Он собирал деньги и помогал больным. По крайней мере, так было до недавнего времени.

— Мы до последнего не знали, что он делает, — сокрушенно произнёс Сергей в завершение своего рассказа.

— Позвольте, я обобщу, — произнёс я. — Вы привели своего друга в организацию. После чего в конечном итоге он стал не просто заниматься всеми вашими финансами, но ещё и руководил программами по общественному продвижению вашего фонда.

Сидящая рядом с супругом Мария кивнула.

— Да. Серёжа знал Диму со школы. Они были лучшими друзьями. Мы и подумать не могли, что он способен на что-то такое. Тем более, что он знал, через что мы сами прошли.

— Правильно ли я понимаю, — довольно резко спросила Настя, — что когда вы заметили потерю средств, то, вместо того чтобы сразу же обратиться к юристам, вы пошли к нему с вопросами?

— Мы не думали, что это умышленные действия, — будто бы оправдываясь, ответила ей Мария. — Дмитрий был близким другом семьи, и мы вначале решили, что это не более чем ошибка в документах или что-то подобное.

— Он ведь был на рождении нашего сына, — понуро добавил вслед за супругой Сергей. — И после… тоже. Он был с нами на его похоронах. Поддерживал меня и…

— И в конечном итоге использовал вас, чтобы украсть деньги фонда, — произнесла Лазарева, чем вызвала у обоих такую внутреннюю боль, как если бы полоснула их лезвием. — Но доказать вы этого не можете.

Я вдруг с удивлением понял, что слышу язвительность в её голосе.

— Если бы мы могли это сделать, то уже обратились бы в полицию, — не без злости в голосе ответил Сергей. — Поймите, что если мы не вернём деньги фонда, то спонсоры от нас и мокрого места не оставят. Люди уже начинают задавать вопросы, почему мы поставили часть программ на паузу.

Почувствовав, что Мария хочет что-то сказать, быстро опередил её.

— Я так понимаю, что ваши спонсоры имеют довольно жёсткие рамки предоставления вам средств и контроля за их использованием, правильно? — спросил я, и они оба кивнули. — Какую сумму, по вашим словам, Дмитрий забрал из фонда?

— Почти все средства, которые мы смогли привлечь за последние два года, — отозвался Сергей, и его жена быстро добавила, уточнив масштабы воровства:

— Восемнадцать с половиной миллионов рублей.

Мда-а-а-а-а. Неплохо, однако. Сумма действительно очень и очень немаленькая.

В общем и целом ситуация вырисовывалась любопытная. Старый друг втёрся в доверие к Сергею. Возможно, в самом начале он и действовал из хороших побуждений. Ну если, конечно же, таковые есть у человека, готового обокрасть фонд, помогающий больным детям. Но впоследствии жадность взяла своё. Понятия не имею, что именно стало причиной, но, скорее всего, после того как фонд привлёк солидные средства, жадность взыграла.

А вот теперь самое интересное. Что же именно произошло? А произошло то, что человек, умеющий работать с цифрами и понимающий механизмы работы бюрократических и финансовых институтов, совместил в себе вместе с этими навыками ещё и жадность с беспринципностью.

Ведь какая основная цель подобных фондов? Ответ — прямая помощь бенефициарам. Например, оплата лечения, закупка медицинского оборудования и лекарств, социальная поддержка. А вот инвестиции в сторонние проекты, в силу того, что средства фонда являются привлекаемыми, считаются крайне рискованными проектами и могут привести к прямой потере средств.