Шрифт:
В сутках слишком мало времени, чтобы выслушивать чужие покаяния.
Глава 4
Издав мелодичную трель, лифт плавно остановился на шестом этаже. Я вышел из кабины и направился по покрытому блестящей мраморной плиткой полу в нужную сторону, пропуская мимо себя одну за другой двери отельных номеров.
Дошёл до нужной и задумался. А на кой-чёрт я вообще сюда пришёл? И проблема не в каком-то эфемерном страхе или чём-то ещё. Я действительно раздумывал, а не послать ли это дело к чёрту и просто уехать. Она свой выбор сделала. Так кто я такой, чтобы её осуждать? Да и могу ли я вообще это сделать?
Но всё-таки я хотел понять причину.
Моя рука сама собой постучала по лакированному полотну двери. Ждал я недолго. Совсем не ждал, если уж на то пошло. Второй раз даже постучать не успел, а уже услышал щелчок замка.
Дверь передо мной открылась.
Как описать её эмоции? Она стояла передо мной, будто зажатая в тиски противоречивых чувств. Пальцы нервно теребили край свитера. Одного из тех, что купила ей Анастасия и в котором она приходила на последнее слушание по нашему делу. Тогда её плечи были гордо расправлены. Она буквально источала добытую с таким трудом уверенность в себе. Сейчас же…
— Привет, Лиза, — спокойно сказал я, ощутив, как что-то внутри неё расслабилось. Как если бы кто-то плавно отпустил туго натянутую струну.
Она боялась, что я буду груб. Что буду обвинять её в том, что из-за её решения мы упустили победу из уже сжавшихся пальцев.
Но я этого делать не собирался. Поступи я так, и мне было бы тошно от собственного отражения в зеркале. Чувствовал бы себя последней мразью.
— Здравствуйте, Александр, — негромко сказала она…
— Значит, они пришли к тебе с предложением? — уточнил я, и Лиза робко кивнула.
Мы сидели в креслах внутри номера. На кровати лежали собранная сумка и небольшой рюкзак с уже упакованными вещами. Похоже, что она собиралась уехать, несмотря на то что номер в отеле я оплатил для неё до конца месяца.
Может быть, хотела сделать это до того, как мы встретимся. Не знаю. Скорее всего…
— Да, — негромко произнесла она, перебирая пальцы уложенных на коленях рук. — Вечером. Я… Александр, я правда не хотела их слушать. Но…
— Но они сказали тебе, что таким образом ты сохранишь для приюта его возможность помогать людям, — закончил я за неё и получил в ответ кивок. — Всё-таки ты думала об этом после того разговора с Лаврентьевым? Ведь так?
— Я помню, что вы мне тогда сказали, — ответила сидящая в кресле девушка. — Правда. Я много думала, но… не могла выкинуть это из головы. Честно пыталась, но у меня не получалось. Ведь… ведь остальным там и правда помогали. А они сказали мне, что Меркулов больше никогда не будет там работать. Пообещали, что он больше никогда не сделает того, что сделал со мной.
— И предложили тебе компенсацию. — Это не вопрос. Я и так прекрасно знал, что это так. — Деньги. Очень много, очевидно.
— Да, — всё так же негромко проговорила она. — Очень много. Для того чтобы я согласилась с их условиями и более не выдвигала обвинение.
— Они тебе дали что-то подписать?
И снова кивок.
— Можно посмотреть?
— Да, конечно. Сейчас.
Лиза поднялась с кресла и направилась к кровати. Заметил, что она избегает смотреть мне в глаза.
Подойдя к постели, она открыла сумку и, немного порывшись в ней, достала оттуда убранный в пластик документ. Всего пара листов.
— Вот. Они сказали, что это соглашение о неразглашении о том, что произошло в приюте, и…
— Да, я понимаю. Позволь, я посмотрю?
Она передала мне документ.
Достав его, принялся читать. Обычное соглашение о неразглашении. Ничего необычного или сверхъестественного. Специально дважды пробежался глазами по параграфам с условиями соблюдения договора. Следует отметить, кто бы его ни составлял, он явно учитывал, что тот, кто будет это читать, в подобных делах ни черта не понимает. Вместо привычной стены текста всё разбито на аккуратные и небольшие абзацы. Даже потрудились всё написать не совсем пропащим канцелярским языком.
— Ты читала его? — уточнил я, прервавшись.
— Да, — быстро кивнула Лиза. — Три раза.
Как я и думал. В целом, ничего страшного. Елизавета обязывалась держать информацию о произошедшем в приюте в полной тайне. Если же информация будет ею раскрыта тем или иным способом или же будет доказано, что она принимала участие в распространении оговоренной информации тем или иным способом, то последуют штрафные санкции. Взыскание всей переданной ей в качестве денежной суммы компенсации, судебное разбирательство и прочее.