Она удивленно уставилась на меня.

— Ч… чего? Почему?

Глупый вопрос, заданный скорее от неожиданности и на эмоциях. Ну хоть не начала нести совсем уж абсурдную чепуху из разряда «я что, недостаточно хороша для тебя» или что-то подобное.

— Ты меня услышала, — сказал я. — Я не собираюсь и не собирался на тебе жениться. И никогда не подходил к твоему отцу с просьбой «а вашей дочурке, часом, муж не нужен»? Подозреваю, что решил он это за нас обоих. Решил сам.

— Но… Я тогда не понимаю…

— И не надо понимать, — вздохнул я. — Настя, то, что я сейчас тебе скажу, твой отец знает уже довольно давно. И Роману это тоже известно. Твоему отцу плевать на меня и наш возможный брак. Всё, что ему от меня нужно, это мой дар.

Теперь в её эмоциях царил полный беспорядок. Она буквально терялась, абсолютно не понимая, что происходит.

— Что? Какой ещё дар, Саша? Ты же…

— Жалкий безродный простолюдин? — закончил я за неё. — Это ты хотела сказать?

Этот вопрос тут же вызвал у нее злость. Как если бы я высказал оскорбление ей прямо в лицо.

— Я не это хотела сказать! — с гневом заявила она и, что удивительно, я ей поверил.

— Знаю. Но ситуацию это не меняет. Повторю ещё раз. Всё, чего хочет твой отец, — это получить доступ к… скажем так, к наследию, которое могло остаться от моей семьи. Всё остальное его мало волнует.

Двери лифта открылись, и мы быстро вышли наружу.

— Сейчас мне нужно уехать, и я пока не знаю, когда именно вернусь…

— Куда? — резко и требовательно спросила Настя, но на меня такие фокусы не действуют.

— Куда надо, — в тон ей произнёс я. — Прости, но тебя это не касается.

Сказать, что она была ошеломлена, означало бы крайне преуменьшить те эмоции, что сейчас её переполняли. Настя выглядела так, как если бы я прямо тут дал ей пощёчину.

Возможно, в любой другой ситуации я бы подумал о том, чтобы остановиться. Взять небольшую паузу, чтобы объяснить ей происходящее более… подробно, что ли.

Но сейчас, после этого звонка, все эти подковерные игры и интриги её отца были мне до одного места. Имелась куда более серьёзная проблема.

Выйдя на улицу, я поднял воротник куртки, закрывая горло от холодного ветра. Огляделся и быстро нашёл взглядом нужную машину. Дорогой чёрный седан премиум-класса с удлинённой базой. Видимо, водитель меня тоже заметил, потому нажал на клаксон, привлекая моё внимание.

Подошёл и быстро сел на заднее сиденье. Машина тут же сорвалась с места ещё до того, как я успел до конца закрыть дверь. Явный признак того, что водитель спешил.

Оно и неудивительно. Я до сих пор слышал встревоженный голос позвонившего мне Григория Распутина, всеми силами пытающегося сдерживать испытываемые им эмоции.

«Приезжай срочно», — наполовину приказал, наполовину умолял он. Я, конечно, мог бы возразить, но подобное желание пропало у меня в ту же секунду, когда я услышал причину.

Елена умирала…

— Спасибо тебе, что приехал, — поблагодарил меня Григорий, едва я выбрался из машины у входа в их имение.

Я лишь кивнул и проследовал за ним в здание. Говорить «я не мог поступить иначе» не стал. Слишком уж избито, пусть и правда.

— Как она? — вместо этого спросил, следуя за Распутиным по коридорам особняка.

— Ей всё хуже, — отозвался целитель.

Всего три слова, но сколько эмоций в них было. Пусть я и не мог ощущать его чувства, но сейчас это и не нужно. Всё находилось на поверхности. Вязкое, гнетущее ощущение собственного бессилия. Осознание того, что Распутин, один из сильнейших целителей в мире, ничем не мог ей помочь в этой ситуации. Оно резало его без ножа. По одному только лицу видно, какую чудовищную боль ему доставляло происходящее с его дорогой внучкой и то, что он ничего не мог с этим поделать.

— Это моя вина, — произнёс он. — Я должен был заметить раньше…

— Задним умом все крепки, — хмыкнул я.

— Только не я, — отрезал он. — Я видел, что что-то не так, но Елена убеждала меня, что просто устала и…

Его голос сорвался. Мужчина выглядел так, будто постарел лет на десять-пятнадцать за то время, что мы с ним не виделись.

— Вы знаете, в чём причина? — задал я очевидный вопрос.

— Думаю, что ты и так всё понимаешь. Тебе удалось узнать…

Я покачал головой.