Хочешь заполучить всю нашу троицу разом? Ох и зря же ты затеял эту игру, Чижиков.

Тьфу ты! Даже в мыслях это звучит абсурдно. Такая фамилия совершенно не подходит верховному некроманту. Видимо, поэтому он её и выбрал. Один из множества способов маскировки.

— Алексей Александрович, в вашем доме ужасная атмосфера! — воскликнул Кораблёв. — Мне даже находиться здесь физически тяжело. Откуда столько некротической ауры? Вы что, трупы в подвале храните?

Странно, неужели Кораблёв не чувствует источник некротики? Видимо, Чижиков его очень хорошо замаскировал. Даже носителям клятвы лекаря было трудно его обнаружить. Хотя удивляться тут нечему. Я магию Чижикова за всё это время почувствовал лишь единожды, когда зажал его в угол. Судя по всему, он достиг такого уровня мастерства, что в конечном итоге научился скрывать собственные силы.

— Наверное, я допустил ошибку, — заключил Павлов и попытался встать. — Я обрёк вас всех на гибель. Если останусь здесь, вы с Сеченовым тоже потеряете всю свою магию. Будет лучше, если я уйду и загнусь где-нибудь в другом месте.

Я силой нажал на плечи Павлова и заставил его снова лечь на диван.

— Поздно, Владимир, — сказал я, а затем шёпотом добавил:

— Ты уже активировал клятву. Мне придётся тебя спасать, даже если я в какой-то момент передумаю.

Через пару минут к нам присоединился Сеченов. Однако кроме эндоскопа он притащил с собой ещё одного соратника. Вместе с Иваном к нам заявился Илья Синицын.

Он лишь молча кивнул, решив не вмешиваться в происходящее, и остановился рядом с главным лекарем.

Мы же с Сеченовым приступили к процедуре, которую научились делать практически с тем же профессионализмом, с каким она проводилась в моём мире.

Опрыскали горло Павлова анестетиком и начали вводить в пищеварительный тракт трубку.

Повезло, что не так давно я усовершенствовал наш тестовый эндоскоп и присоединил к нему щипцы. Планировалось, что с помощью них лекари в будущем смогут брать биопсию. Всё-таки микроскопы уже есть. Осталось их немного усовершенствовать, и мы сможем готовить гистологические препараты и определять, имеется ли в верхних отделах желудочно-кишечного тракта опухоль.

Вот только в моей разработке была допущена небольшая ошибка. Щипцы получились слишком большие. Ими запросто можно стенку желудка порвать.

Но сейчас нам это только на руку. Ведь большими щипцами проще схватить паразита.

— Терпи-терпи, — говорил я Павлову, пока тот давился из-за введённого в его пищевод аппарата. — Скоро мы достанем из тебя эту сволочь.

— А кого мы, собственно, достаём? — поинтересовался Сеченов и слегка покачнулся, почувствовав сильную слабость.

— Скоро узнаем. Кое-кто решил подкрепиться нашей магией. Надо бы спасти эту дрянь от переедания! — усмехнулся я.

— Проклятье, — услышал я стон Синицына за нашими спинами. — Мне всегда дурно становится, когда я наблюдаю за этой манипуляцией…

Я осмотрел пищевод и желудок через специальный окуляр, но там никаких отклонений не обнаружил. Остался самый главный этап. Проникнуть через привратник в двенадцатиперстную кишку и вырвать оттуда эту тварь. Только сделать это нужно быстро, пока она не поняла, что за ней уже идут.

Рисков слишком много. Паразит вытягивает нашу магическую энергию и не даёт Павлову залечить раны. Если провозимся слишком долго, план Чижикова удастся. Он ослабит нас настолько, что мы уже ничего ему противопоставить не сможем.

— Нашёл! Вот он! — воскликнул я, когда изображение из объектива показало мне то, что хранилось в его кишке.

— Что там? Что вы видите, Мечников? — спросил Кораблёв.

— Это не червь, — в ужасе произнёс я. — Больше похоже на многоножку.

Павлов вздрогнул и из-за приступа паники попытался перекусить трубку, но ему помешал созданный мной валик для зубов.

— Спокойно, Владимир, сейчас я эту тварь достану, — уверил его я, а затем резким рывком продвинул трубку вглубь и вцепился щипцами прямо в панцирь некротического существа. Его тело было скользким и удерживать паразита было трудно, но я нашёл идеальную позицию для сцепки — пространство между двумя сегментами его тела. Там щипцы вгрызлись в мягкую плоть, не защищённую хитином, и я принялся быстро доставать паразита из организма Павлова.

— Держите его! — воскликнул я, когда Павлов начал дёргаться. — И глаза ему закройте. Не надо, чтобы он это видел.

Синицын и Сеченов прижали конечности Владимира Павлова к дивану, а Кораблёв положил сморщенные ладони на лицо пациента.

Я решил немного нарушить правила эндоскопии, а потому принялся тянуть паразита быстрее, чем следует. Разумеется, из-за этого царапалась слизистая, и Павлов чувствовал боль и сильный дискомфорт в пищеварительном тракте.

Но лучше уж так, чем позволить этой хреновине сбежать.

Да… Никогда бы не подумал, что созданный мной аппарат будет использован для извлечения многоножки из чьего-то желудка.

Наконец операция подошла к концу. Я выдернул эту тварь изо рта Павлова. Однако двадцатисантиметровый паразит приготовил для нас сюрприз. Как только он оказался снаружи, мы с Сеченовым резко почувствовали слабость. В него автоматически устремилась наша магия.

Многоножка, воспользовавшись нашим промедлением, вырвалась из щипцов и упала на пол.

— Во имя Грифона! — закричал Кораблёв. — Она убегает!