Они помолчали.

– Ты, я вижу, не в восторге от моего плана?
– проговорил Павлин.

– Почему?
– капитан пожал плечами.

– Мы не делаем ничего необыкновенного. Воробьев абсолютно прав. Иначе поступать невозможно.

– Пожалуй, - задумчиво сказал капитан.

– Не пожалуй, а точно, - уже начиная горячиться, возразил Павлин. Прошло лишь несколько дней, а эти проклятые интервенты уже здесь... На среднем течении Двины... Отступи мы сейчас - через двое суток они появятся под Котласом! Ты представляешь себе, что тогда будет?

– Проучить, конечно, их следует, - все с той же задумчивостью произнес капитан.

– Да не проучить!.. Этого мало! Вцепиться им в горло зубами! И бить их, не щадя живота. А там будь что будет... Не стану скрывать, драка предстоит серьезная. Приготовься, друг, ко всему.

Они поднялись на капитанский мостик.

– Как механизмы?
– спросил Павлин. Капитан уверил его, что механизмы исправны. Павлин посмотрел на часы.

– Давай отправку!
– приказал он.

Капитан передал его приказание в машинное отделение.

Буксиры двигались во мгле, будто ощупью. Даже берега угадывались с трудом. Огни были потушены, и на искру, вдруг вылетавшую из трубы, смотрели с опаской. Шли самым тихим ходом, чтобы противник не услышал шума работающих машин.

Павлин стоял на палубе "Мурмана" рядом с капитаном.

– Тише нельзя?
– спросил он.

Капитан только отмахнулся:

– И так идем снятым духом, Павлин Федорович.

Возле орудий прилегли артиллеристы. Курить не разрешалось, и это, пожалуй, было мучительнее всего.

"Мурман", "Могучий" и "Любимец", шедшие кильватерной колонной, не видели друг друга. Чуть слышно шлепали по воде колесные лопасти. Буксиры уже миновали устье Ваги. Все просторнее развертывался самый широкий плес среднего течения Двины.

Неожиданно впереди показались огоньки. Люди на палубе зашевелились.

– Никак Березник?
– спросил Павлин у капитана.

– Он самый, - тревожно покашливая, ответил капитан.

– О "Заре", очевидно, ничего не знают...

– Должно быть... Думают, что мы уже разбиты. Оказать по совести, Павлин Федорович, даже не верится, что мы сюда пришли. Все это уж очень предерзостно.

Они поднялись на капитанский мостик. По палубе, готовясь к бою, забегали артиллеристы. Теперь уже можно было разобрать, что огни в Березнике горят не на берегу, а на стоящих .у пристани судах. Павлин насчитал пять неприятельских пароходов.

– Вот к этому направляй! К большому, пассажирскому...
– приказал Павлин.
– Полный вперед!

Белая масса пассажирского парохода приближалась. Теперь можно было не таиться.

Над рекой пронесся условный гудок. "Мурман" подзывал к себе "Могучего" и "Любимца". Перегнувшись через поручни, Павлин громко крикнул:

– Огонь, ребята, по интервентам и белякам!

Грянул залп из двух орудий. Первые снаряды разорвались в Березниковском порту. На одном из пароходов взметнулось пламя.

– Не замирай, ребята, не замирай!
– кричал Павлин.
– Не жалей снарядов!

На подровнявшемся к борту "Мурмана" "Любимце" он увидел силуэт Черкизова.

– Эй, Черкизов!
– крикнул он, приставляя к губам рупор.
– Помогай нам из пулеметов и винтовок! Жарь по пристани!

На быстром ходу, непрерывно стреляя из орудий, пулеметов и винтовок, буксиры прошли Березник. Затем "Мурман" повернул назад, приблизился к берегу и пошел вдоль него, стреляя правым бортом. "Могучий" повторял все маневры "Мурмана". Противник сначала огрызался пулеметным огнем, потом тоже перешел на артиллерию. Вражеские снаряды рвались на плесе. Огни выстрелов непрерывно озаряли его.

– Вы только вообразите, ребята, какой там теперь тарарам...
– говорил Павлин, спустившись с мостика и указывая бойцам на огненные столбы пожара. На берегу, у самой пристани, горел дом. Тень от него, точно огромное черное крыло, колыхалась по обрывистому, крутому склону.

Пароходы противника, скопившиеся у пристани и причалов, стояли неподвижно. Внезапный набег словно сковал их. До сих пор они чувствовали себя здесь в полной безопасности и не могли сразу поднять давление в котлах. Один из пароходов горел. При свете пожара были ясно видны мечущиеся по палубе фигуры. Но вражеская артиллерия действовала все сильнее. Спрятанная где-то за домами, она осыпала плес шрапнелью. На "Мурмане" появились раненые