— Пегий, ты же лучше знаешь места, которые лежат западнее Эмитеза. Что там, вообще, находится? Какие земли?

— В основном, безлюдные островки, где нечем поживиться, — подумав, ответил шкипер. — Туда иногда приплывают краснокожие туземцы на своих лодках, ритуалы проводят. Пленников приносят в жертву, потом напиваются местной браги из перебродивших плодов, пляшут, песни орут, — Пегий поморщился. — С ними лучше переговоров не вести. Сразу из мушкетов по ним влепить — и делу конец.

— Но ведь есть места, куда опытные фрайманы периодически ходят.

— Есть, только нужно миновать эти мелкие островки. Например, Кот частенько упоминал о какой-то Логросии, Авилехо, о столице всех пиратов Тефии. Как же… Дайте боги памяти. Ага! Канталавега! Размером, говорят, с Пакчет, если не больше. Я так думаю, командор: чтобы не мотаться без толку между Эмитезом и архипелагом Керми, нам нужно сразу идти на запад, чтобы Чёрные острова остались слева. Будем менять румбы и искать эту самую Канталавегу. Единственный ориентир, о котором я слышал — Голодные Рифы. Вот за ними начинаются истинные просторы для таких идиотов, как мы!

Пегий захохотал, словно сказал удачную шутку. Рулевой тоже хихикнул, поддерживая капитана. Да и я усмехнулся, выпустив вверх несколько дымных колец. А ведь мой шкипер прав. Мы самые настоящие идиоты, решившие сунуть нос в такие дали, где запросто нам могут его отчекрыжить. Насколько мне удалось выяснить из разнообразных географических бюллетеней, кроме Сиверии, Дарсии, и Аксума на другой половине Тефии находится некий материк, который учёные называют Эплойя. Не знаю, сами ли они придумали имя далёкой земле, или кто-то там когда-то был, услышав это название от аборигенов, но сведения довольно разноречивы, кроме одной детали, о которой все твердят в унисон. Климат в Эплойе жутко суровый, зимы длинные, а лето короткое, но жаркое.

— А что за Голодные Рифы? — поинтересовался я, удерживая пахитосу между пальцами. — Я в тех местах никогда не был, мне более всего известен Халь-Фаюм и Аксум.

— Да и мы туда почти не наведывались, — пожал плечами Пегий. — Вот Дикий Кот, единственный из всех фрайманов — самый любопытный и отчаянный — наведывался в Канталавегу. И ещё старые фрайманы, которых ты славно потряс… Вот те много знали.

— Чёрт с ними, — пробормотал я. — Даже если в их головах содержится карта тех мест, я ни за что не пойду на соглашение с этими ублюдками.

— Это точно, — согласился со мной капитан «Леди Тиры». — Они в молодости людскую кровь, как водицу, пускали и не морщились. Правильно ты сделал, Игнат, что дал им пинок под зад. Только если кто-то из них выжил, тебе нужно оглядываться по сторонам. Неровен час столкнёшься с ними на узкой тропинке…

Вот именно. Вот ещё и поэтому я категорически не хотел брать Тиру с собой, что бы она там ни думала. Женщина на корабле — это неконтролируемый хаос, который она создаёт своим присутствием. В Скайдре ей будет куда спокойнее. Дед Эррандо сейчас рядом с ней, граф Додреф обещал ненавязчиво приглядывать за моей женой — а я знаю, какие у него соглядатаи, хрен увидишь, что за тобой кто-то топает.

Локус, Рыжий Хлоп, Грызун, Ленивый Ворчун — к этим морским волчарам, если они выжили, лучше не попадать. Они с меня шкуру спустят, солью посыплют, завялят на солнце и сожрут. Я внутренне поёжился. Перспектива так себе — грустная. Поэтому решено: буду топить каждую пиратскую лоханку, если узнаю, что на ней находится кто-то из Старейшин.

Мы отошли достаточно далеко от Скайдры, поэтому суета постепенно сменилась деловым настроем. Вахта занималась своим делом, штурмовики на палубе под присмотром дона Ардио увлечённо занимались отработкой абордажных действий, которые нам могли пригодиться в любой момент. Да и подзабыли ребята немного тактику морских сражений. Обнажённые по пояс Наби-Син и Дор Хадан показывали чудеса техники боя на тальварах, умудряясь вертеться на небольшом пятачке. Вычерчивая клинками замысловатые узоры, бывшие низариты рубились самым настоящим образом, не щадя друг друга. Но по их оскаленным в улыбках лицах было видно, что более довольных людей на этом корабле не сыскать.

Да уж, я не ожидал, что прирасту ещё одним наёмным убийцей. В тот день, когда Дор Хадан изъявил своё желание служить мне, как и Наби-Син, он вытащил тальвар и приставил к своему горлу. Дескать, не возьмёшь меня, вскроюсь на твоих глазах. Отчасти, я его понимал. Он ведь разорвал отношения со своими братьями, которые уже собирались вернуться в Халь-Фаюм и доложить о ликвидации базы. А если бы ещё и я — живое воплощение митры — отказал ему в служении, что оставалось делать федаину?

Наби-Син клятвенно пообещал мне «сделать из брата человека», и взял на себя такую тяжёлую обузу, что я даже не догадывался до конца, насколько ему было трудно воспитывать парня в духе боевого братства штурмовиков. Дор совершенно не понимал, почему он должен подчиняться ещё и Михелю с Леоном, если есть один хозяин — митра Игнат. Мне пришлось объяснять, что я командую не только штурмовиками и охраной усадьбы Толессо, но мне подчиняется даже капитан Пегий, хотя его владения — это бриг «Тира», где он сам себе хозяин. Тем не менее, морской волк признаёт моё главенство. Так и Дор Хадан должен понимать, где заканчиваются личные желания, и начинается воинская дисциплина.

Я не собирался отдавать низарита в штурмовую команду. Молодой воин, как и Наби-Син, был моим личным телохранителем и последним резервом на самый поганый случай, но за ними обоими исподволь присматривал и Рич, который, не задумываясь, убьёт обоих, если почувствует угрозу моей жизни. Хвала богам, низариты по-настоящему видят во мне воплощение великого небесного воина, сумевшего овладеть каль-шарри. Пусть и дальше так думают. Мне спокойнее спать будет.

На второй день плавания, когда мы понемногу стали поворачивать на северо-запад, чтобы проскочить Эмитез, не приближаясь к нему, увидели королевский вымпел из трёх кораблей. Флотилия тоже заметила нас и пошла на сближение, расцвечиваясь сигнальными флажками. Обычная практика досмотра здесь не работала. Любой невоенный корабль с пушечными портами вызывал подозрение. А вдруг пираты?