Шрифт:
Но нет, на этот раз все прошло без сучка и задоринки. В большую часть мыслей мне проникнуть не удалось. По-видимому, все представители местной аристократии, так или иначе, защищены от проникновения в их мысли.
Тем не менее мне удалось увидеть, что происходило с Нарышкиным в последние дни. Он действительно приходил вместе с Крынкиным в таверну делать мне вызов. Здесь все мне было понятно.
Что же касается участие в налете на меня и моих друзей, когда мы направлялись домой, то здесь было не все ясно.
Вот вроде я настолько погрузился в воспоминания Нарышкина, что уже вижу глазами самого Ивана, как я на коне несусь на Олега. Вот вижу, как Олег выстраивает магический щит, а вот уже я рукою Нарышкина метаю в орка сгусток магической энергии. Все вроде бы очевидно. Получается, что Нарышкин лжет – он участвовал в налете.
Но в следующее мгновение я почему-то вижу Нарышкина, несущегося на орка, как бы со стороны – глазами другого члена банды. Что-то странное происходит. Мне показалось, будто это не совсем воспоминания Ивана Львовича. В общем, не очень понятно, надо будет понаблюдать за Нарышкиным. Если виноват – ответит.
Но в свежих воспоминаниях у Нарышкина была еще одна защищенная область. Ну как защищенная, скорее, как будто скрытая за матовым стеклом. Видны какие-то тени, но конкретики никакой.
Я попытался проникнуть в эту область, но меня так тряхануло и выкинуло наружу, будто я залез в трансформаторную будку.
Иван Нарышкин застонал и почти пришел в себя. Слегка приоткрыв глаза и увидев меня, он простонал:
– Андрей Борисович, это вы. Спасибо, что не дали умереть, спасибо, что спасли. Спасите еще, пожалуйста, их!
– Кого их? – спросил я.
– Тех, кто будет завтра на аудиенции! – еле слышно прошептал Нарышкин и снова впал в забытье.
Глава 6
То, что, рассказал, мне Иван Нарышкин, заставляло задуматься – что делать дальше Рассказать все Шереметеву? Бежать к Ромодановскому? Нет, в этой банке со скорпионами можно положиться только на себя. Поэтому торопиться не будем.
Немного подождем и еще раз расспросим Ивана Нарышкина. Ромодановский, хоть и не молодой, но пришел в себя достаточно быстро. Нарышкин, надеюсь, тоже проваляется не очень долго.
Пока же я спустился назад к графу Шереметеву и Сергею, чтобы выпить кофею. Судя по всему, между Борисом Петровичем и Сергеем произошел крупный разговор. И как я понимаю, этот разговор оставил у обоих неоднозначное впечатление.
Во всяком случае Сергей выглядел весьма встревоженным, в то время как граф был, наоборот, спокоен как удав.
– Значит, вы с Сергеем побывали в гостях у Светлейшего князя-кесаря? – спросил меня граф Шереметев?
– Да, Ваша Светлость, - односложно ответил я, давая понять, что не очень расположен обсуждать столь деликатные визиты.
Впрочем, граф был настолько влиятелен и могущественен, что мог пренебречь чьим-либо желанием. Он просто не обратил внимание на мой холодный тон:
– И даже выбрались оттуда без потерь?
– Почти. И даже с подарком!
– Интересно с каким? – встрепенулся Борис Петрович.
– С книгой по истории Татищева, - ответил я.
– Да, Василий Никитич дельный ученый, много знает! А еще слышал, с людьми графа Воронцова подрались?
– Таких не помню! – я удивленно поднял бровь.
– Ну на нет и суда нет! – как мне показалось, несколько обиженно проговорил Шереметев.
Посидев еще с полчаса, я счел возможным откланяться, но перед этим еще раз заглянул к Нарышкину.
Иван пришел в себя и уже пил куриный бульон.
На мой вопрос о том, что, должно случиться завтра на аудиенции. Иван Львович удивленно пожал плечами. Как оказалось, он ничего подобного об аудиенции, еще четыре часа назад не знал, пока ему не принесли приглашение из Дворцового приказа.
Он тогда сразу побежал к ближайшему портному, где ему по сходной цене обещали к утру построить парадный морской кафтан.
Интересная история получается. В бреду говорит, что надо спасти всех на аудиенции, а когда приходит в себя, заявляет, что не помнит ничего. При этом получает приглашение, явиться к царю на прием за несколько часов.
Впрочем, это само по себе ничего не значит. Похоже, прием экстренный, и многие получили такой приказ накануне.
Еще я спросил у Василия Львовича о его Даре перевоплощения. Он сказал, что это один из наследственных даров рода Нарышкиных, особенно часто передающийся по мужской линии и среди тех, у кого есть имя Лев.