Сергей стал в нерешительности переминаться с ноги на ногу у входа. Я недолго думая прошел к ближайшему креслу и сел.

– Осваиваетесь! Похвально! – раздался откуда-то сбоку тихий голос, в котором ясно слышались интонации человека, привыкшего повелевать.

Я вскочил, повертел головой и увидел, как обе створки боковой двери распахнуты и в приемную величественно входит человек в сопровождении еще трех.

Он был высок, у него были длинные завитые волосы и аккуратно подстриженная борода и усы. Кого-то он мне сильно напоминал. Через секунду сообразил.

Если сбрить усы и бороду, то он будет похож на Петра Первого. Ну не точь-в-точь, а на минималках. Черты лица те же, но более мягкие движения похожи, но менее резкие.

Одет он был в нечто среднее между русским и европейским платьем. Детали я разглядывать не стал. Видно, что в царское и хорошо.

Короче, это был брат Петра Первого, император Иван Пятый – который в нашем мире умер еще в конце семнадцатого века.

Из тех троих, что стояли позади царя, я знал только одного – князя-кесаря Ивана Федоровича Ромодановского.

И князь-кесарь показывал мне из-за спины царя свой здоровенный, унизанный перстнями кулак.

Я слегка пожал плечами и склонился в поклоне.

– Ну будет, будет! Я так понимаю, ты и есть тот самый Андрей Борисович Ермолич? – барственно, как бы нехотя спросил царь.

– Так точно, аз есмь! – лихо отрапортовал я, и, помня слова Петра Великого, что подчиненный должен иметь вид лихой и придурковатый, щелкнул каблуками и широко улыбнулся.

– Эка лихо он дурочку ломает, сразу видно себе на уме! – слегка повернув голову в сторону князя-кесаря, прокомментировал царь.

– Ваше Величество, вы совершенно правы, этот юноша дерзок, но предан! – зло сверкнув глазами в мою сторону, ответил князь-кесарь.

Иван Пятый обошел меня кругом, оглядывая со всех сторон. Потом подошел к Сергею. Тот вытянулся во фрунт, и глаза его горели восхищением и преданностью. Царь, глядя на столь верноподданническое изъявление чувств, улыбнулся и благосклонно кивнул.

Потом не оборачиваясь произнес:

– Михаил Юрьевич, давай сюда.

Молодой мужчина, стоявший рядом с Ромодановским, вложил в поднятую руку государя два листа с сургучными печатями на лентах. Царь принял их, посмотрел, поменял местами и произнес:

– Сергей Михайлович Шереметьев, за проявленные заслуги и мужество при обороне славного города Риги, жалую тебя чином поручика лейб-гвардии Семеновского полка.

Сергей принял патент, щелкнул каблуками и замер.

Царь взял второй лист и прочитал:

– Андрей Борисович Ермолич, за проявленное мужество в обороне Риги и особенно при радении за дела государственные, жалую тебя чином поручика лейб-гвардии Семеновского полка.

Я в точности повторил все движения за Сергеем. Царь довольно улыбнулся и направился к выходу.

После того как Иван Пятый и сопровождающие его лица покинули Голубую приемную, в двери, через которую мы входили, появился секретарь и объявил:

– Господа офицеры, можете быть свободны.

Сергей вышел первым, я шел за ним. И вот когда я уже почти вышел, то вдогонку услышал вкрадчивый голос:

– А вас, Ермолич я попрошу остаться!

Я обернулся. В других дверях стоял Иван Пятый. Он был один. Я поклонился и вернулся в приемную.

Император прошел и сел в одно из кресел и молча стал меня разглядывать. Я, стоя перед ним тоже, стал его рассматривать.

Ему было чуть за сорок, но выглядел он значительно старше. На лице уже много морщин, кожа чуть желтоватая и взгляд. Взгляд человека, уставшего от того, что он делает, но понимающего, что никто, кроме него, эту ношу не потянет.

Наконец, он сделал едва заметный жест, предлагая мне присесть на один из стульев.

– Князь-кесарь Иван Федорович Ромодановский, рассказывал мне о вас, – произнес царь Иван Алексеевич и замолчал, пристально смотря мне в глаза.

Я молча ждал продолжения. Его Величество потер руки друг о друга и спросил:

– И что вы думаете по этому поводу, Андрей Борисович?

Хороший вопрос, о чем я думаю. Я думаю, как на него отвечать. Интересно, о чем рассказал ему Ромодановский? И ведь напрямую не спросишь, царь все-таки.

– Я уверен, Ваше Величество, что Его Сиятельство князь-кесарь рассказал всю правду. У меня действительно была контузия, и я действительно мало что помню, что было со мной даже несколько недель назад. Так что Ваше Величество, если я и был виновен, то сейчас я искренне осуждаю себя прежнего. Хотя Его Сиятельство сказал, что если и есть моя вина, то небольшая, но вам, Ваше Величество, безусловно, видней.