Все время, пока царь шествовал по живому коридору, я не спускал глаз с Ландорфа. Я стоял в двух шагах позади него, стараясь спрятаться за широкой спиной какого-то пожилого генерала.

Так, некстати наткнувшийся на меня Иван Львович Нарышкин очень мешал. Я не в службу, а в дружбу попросил его принести мне чего ни будь прохладительного.

Когда он ушел, я постарался сменить диспозицию так, чтобы не терять из виду барона, но и снова не попасться на глаза Нарышкину. Хотя бы не сразу.

В один момент мне показалось, что началось. Иван Пятый как раз проходил по живому коридору мимо барона. Ландорф поднес руку к своим очкам. Я уже готов был броситься на него.

Краем глаза заметил, что еще три человека в окружении барона напряглись и прямо впились взглядами в его фигуру. Значит, Сергей успел сообщить Ромодановскому, и тот прислал людей.

Каждый из них держал руку за пазухой, где в оттопыренной ткани кафтанов угадывались контуры пистолетов. Как они умудрились спрятать туда довольно громоздкую штуку одному богу известно.

Но у меня даже такого не было. Приходилось рассчитывать на свой посох, теперь выглядевший как трость, и на тесак на поясе.

Тем временем Ландорф аккуратно достал из кармана батистовый платок, демонстративно медленно снял очки, протер их и водрузил на место. При этом он едва заметно, только уголками губ улыбнулся.

От всего этого у меня сложилось четкое впечаение провокации. По-моему, он кого-то из нас раскусил и решил подразнить.

Царь прошел, и кавалергарды быстро свернули свой живой коридор. Благородное собрание вздохнуло свободнее и подтянулось к месту дислокации монарха.

После того как государь занял свое место, началась официальная часть.

Сначала Иван Пятый толкнул речь.

Речь была на тему того, что в столь тяжелое время, когда страна окружена врагами и ведет тяжелую войну, каждый честный род и каждый честный маг, должны сплотиться вокруг трона, чтобы в едином порыве дать отпор проискам как внешних, так и внутренних врагов.

Аплодисментов не было. Не знали, по-видимому, еще, что это такое. Но громкие крики «Виват!» раздались. Дальше пошла церемония награждения за различные подвиги. Вручались какие-то знаки отличия, наградное оружие, раздавались поместья и крепостные души.

Я внимательно следил за обстановкой и старался не выпускать из виду Ландорфа.

В один момент, я заметил, что Морфей как будто случайно пересекся взглядами с каким-то напыщенным аристократом, однако подходить к нему не стал.

Я даже был уверен, что несмотря на всю свою напыщенность, аристократ едва заметно подмигнул барону.

Еще через некоторое время, я заметил, что Ландорф говорит с каким-то молодым человеком, одетом чуть менее блестяще, чем остальная кампания.

Переговорив с Ландорфом этом, молодой человек, схватив бокал с напитком, пошел по залу. То здесь остановится у кучки аристократов, улыбнется, то там кинет пару слов. Но нигде он не задерживался так надолго, как с бароном.

Сделав круг по залу, молодой человек неожиданно оказался рядом с тем надменным аристократом, который переглядывался с бароном.

Аристократ и молодой человек о чем-то довольно долго беседуют. Причем больше говорил вельможа, а юноша почтительно слушал. Говорили они долго, но не настолько долго, чтобы привлекать внимание остальной публики. Если специально не наблюдать, вряд ли обратишь внимание.

Выслушав аристократа, юноша отправился в обратном направлении, все тем же манером, иногда останавливаясь перекинуться словечком. Но закончился его маршрут опять рядом с Ландорфом.

Этот раз оба делали вид, что случайно оказались вместе и просто стоят рядом. Они даже стояли вполоборота друг от друга, и каждый то и дело приветствовал и улыбался проходящим мимо людям. Но в промежутках между раздачей улыбок и приветствиями они перебрасывались словами. Спустя некоторое время юноша опять кружным путем направился к аристократу.

Поймав Сергея, я аккуратно показал ему надутого аристократа и спросил:

– Кто эта важная шишка?

– Шишка?
– не понял Сергей.

– Тот важный дворянин, кто он?

– О! Это сам Илларион Гаврилович Воронцов! Боярин, воевода туринский и тюменский, глава обширнейшего и богатейшего рода!

– Не про него ли говорил твой дед Борис Петрович Шереметев.

– Почему ты решил, что про него? Воронцовых знаешь сколько. И Воронцовы - Дашковы, и Воронцовы – Вельяминовы.

– А ты понаблюдай за ним и за Ландорфом! И сделай правильные выводы!

Сергей некоторое время наблюдал за ними обоими, точнее, троими. Потом воскликнул: