Шрифт:
Я принял ее у старика, поставил на конторку и открыл своим перстнем. Сверху лежала записка всего с несколькими словами, написанными рукой отца: «Ты нашел, сын! Дальше будет легче!»
Глава 28
Отложив записку в сторону, я вытащил следующую бумагу. Прочитав ее, я сразу понял, - это то, что я искал. В руках у меня было письмо, написанное трудночитаемой вязью столетней давности. И это письмо было написано Князем Пожарским местному Важскому воеводе.
Вождь Второго Ополчения обращался к воеводе с просьбой оказать денежную помощь Ополчению. Звали местного воеводу Григорий Татищев.
Я показал письмо дьяку:
– Читал, знаешь о чем?
Дьяк кивнул:
– Не только читал, но и помогал вашему батюшке искать их в архиве воеводства. Посмотрите, там еще бумаги есть.
Заглянув в шкатулку, я увидел кучу расписок, свидетельствующих, что вскоре после этого письма дворяне ополчения стали получать хорошее жалование.
– Получается, Григорий Татищев дал денег князю Пожарскому. А откуда воевода взял средства? – спросил я у дьяка.
Дьяк посмотрел на меня, залез на высокий табурет, стоявший у конторки, и стал рассказывать.
Оказывается, весь русский север с давних времен был покрыт авалонскими факториями и складами. Особенно их много было вдоль рек. И очень много в Архангельске и Важском воеводстве. Авалонцы имели здесь практически неограниченную власть и привилегии.
Сто лет назад оркские кланы достигли максимального могущества в Европе. Авалонцы боялись, что, захватив во время Смуты Россию, орки следующим шагом нападут на их остров. Тем более имея доступ ко всем, практически неограниченным ресурсам нашей страны.
Поэтому, когда к ним обратился Важский воевода Григорий Татищев, они решили поддержать Ополчение. Естественно, не просто так.
Во-первых, они потребовали отчета о расходовании средств. Поэтому у важского воеводы и появились эти расписки о получении жалованья.
Во-вторых, они составили целый перечень того, что они хотели получить взамен. Григорий Татищев даже снял копию с описи, того, что авалонцы затребовали у русских.
Эта копия тоже была среди бумаг в ларце. Опись занимала три листа и представляла собой перечень различного рода драгоценностей, ювелирных изделий, посуды и утвари, которые были помещены в сундук и отправлены Пожарским Татищеву.
Все это рассказал мне старый дьяк. Однако это был просто рассказ дьяка. Но этот рассказ никоим образом и ничем не подтверждался. Из документов были, только письмо Пожарского Татищеву, расписки в получении жалованья и опись сундука с ювелиркой и драгоценной. В этих бумагах нигде никакого упоминания ни авалонцев, ни тем более библиотеки Ивана Грозного не было.
Что делать дальше? Где искать – я не знал. Однако немного подумав, я таки сообразил спросить у дьяка:
– А скажи-ка, давно ли бывал здесь Василий Никитич Татищев, потомок воеводы Татищева?
Дьяк захлопал слезящимися глазами, закатил их, почесал пером за ухом и сказал:
– На моей памяти не появлялся, но, если хотите, можем посмотреть по книгам. Мы всех прибывших регистрируем, если не подлого звания.
Мы, конечно, захотели. Дьяк открыл неприметную дверь в маленькую каморку, скорее даже шкаф до потолка заваленную толстенными рукописными книгами. Потом с ехидцей посмотрел на меня и спросил:
– Ну-с, с чего начнем, милостивый государь.
Я оглядел гору книг и уверенно заявил:
– Пойдем от сегодняшнего дня в прошлое! Надеюсь, у вас все книги в порядке. Будем сидеть, пока не найдем. Дело-то государево.
Старик еще раз взглянул на меня и потом сказал:
– Ну раз дело государево, тогда предлагаю сделать по-другому. Я уже говорил вам, что у меня феноменальная память? – спросил дьяк.
Я неопределенно пожал плечами, но изобразил на лице глубочайшую заинтересованность.
– Так вот, у меня действительно отличная память. Недаром без дьяка Амвросия, ни один воевода обойтись не может. Сколько их на моем веку было, как бы они ни назывались, а я вот он почитай пятый десяток на своем месте.
– Это замечательно, уважаемый Амвросий! И как это нам поможет!
– Да очень просто. Раз у меня память от бога, значит, я помню всех визитеров к нам. Тем более если по государевым делам. Если я не помню, значит, их не было, либо меня не было. Меня не было за все время только несколько месяцев по болезни. Значит, надо посмотреть книги за то время, когда меня не было.
– А ты, что, отец, помнишь все случаи, когда тебя не было на рабочем месте за пятьдесят лет? – спросил Сергей Шереметьев.