Шереметев глубоко поклонился, не разгибаясь, отступил на несколько шагов, только потом разогнулся и быстрым шагом стал удаляться. Проходя мимо меня, сделал едва заметный жест следовать за ним.

Я подождал, пока он отойдет от меня шагов на десять, и пошел в ту же сторону. Надеюсь, наши маневры остались не замеченными, так как большая часть выживших была активно занято приготовлением к отъезду.

Отойдя чуть в сторонку, Борис Петрович притянул меня за пуговицу кафтана ближе к себе и стал объяснять царское задание.

Как оказалось,, Иван Пятый хотел, чтобы я и мои и товарищи добрались до Шлиссельбургской крепости и выяснили, что там произошло. Как удалось царевичу Алексею сбежать оттуда. Если удалось, конечно. Если царевич все еще там, то его надо было со всей осторожностью извлечь из крепости и тайно доставить в Санкт-Петербург. Для обличения заговорщиков.

Дело осложнялось тем, что по факту Санкт-Петербург сейчас оказался серой зоной. Если здесь, в Петергофе мятеж был, безусловно, подавлен, то, что происходило в столице до конца известно не было.

К царю один за другим прибывали гонцы фельдъегерской связи, и каждый раз они приносили противоречивую информацию.

Сначала сообщалось, что мятежников в столице не было. Потом – что в каких-то частях бунт. Что стрельцы взбунтовались. Что полк Лефорта поднял мятеж. Следующий гонец от коменданта города сообщил, что все спокойно и только гарнизон Петропавловской крепости требует лицезреть царевича Алексея. И так по кругу.

При этом у царя не было понимания, кто за нас, а кто против нас. Кому из великих родов он может доверять. Кто остался, верен, а кто предал.

Именно поэтому до выяснения обстановки Иван Пятый и вынужден был оказать некое внимание царевичу Алексею. Чтобы, так сказать, не усугубить.

Граф Шереметев посмотрел на меня изучающе и счел возможным обратить внимание на еще кое-какие детали:

– Смотри, Андрей Борисович, как тонко, Его Величество вышел из ситуации.

– Ну, ну! – я постарался вложить максимум скепсиса в это мое нуканье. Уж слишком мне надоели эти метания и подковерные игры в этой странной России.

– Не нукай, а учись. Заметьте, молодой человек, что Иван Алексеевич ни разу не назвал этого молодого человека, выдающего себя за царевича Алексея, - наследником. Только претендентом. Таким образом,, если события будут развиваться так, как нужно нам, государь всегда, не кривя душой, сможет сказать, что никогда не считал этого молодого человека наследником.

– И что никто в окружении царевича этот финт не заметил. Ни уж-то среди мятежников нету иссушенных людей, кто мог бы отреагировать на эту ловушку? Тот же Веселовский производит впечатление умного и знающего человека. Кто он, кстати? Наверняка просек тему.

Граф Шереметев слегка настороженно и удивленно посмотрел на меня, услышав незнакомые слова, потом медленно кивнул:

– Мне кажется, я понял вас. Веселовский — это наш бывший посол в Вене, и он, безусловно, разобрался в том, что происходит. Но, что он может сделать? Начать возмущаться? Но так они могли снова продлить противостояние и вполне возможно, что уже не вышли бы оттуда живыми.

Возможно, поэтому и не решились. Веселовский вообще осторожен до трусости. Государь считал, что после ареста царевича посол вообще не вернется в империю. Однако и он и царевич здесь. И сейчас они вполне уважаемые люди, которые своим мятежом уже кое-чего добились. Так что давайте займитесь государевым поручением.

В общем, нам надо было быстро, пока царский поезд неспешно двигается в столицу, куда планирует прибыть только завтра, провернуть всю операцию.

Решил выдвигаться сейчас же и ехать на авалонском экипаже. Собрал Олега, Сергея и мы вместе пошли искать Яниса и Федора Ивановича, который должен был находиться рядом с князем-кесарем.

Спустя полчаса поисков мы обнаружили экипаж, там, где ему и положено было быть по идее – в каретном сарае.

Федора Ивановича, моего дядьку и Ивана Федоровича – князя кесаря, я обнаружил в мансарде того же каретного сарая.

Как оказалось, князь-кесарь Ромодановский чувствовал себя вполне сносно и готов был предстать пред государевы очи.

– А ты Его Величество видел, - спросил он у меня.

– Видел! – аккуратно ответил я.

– Что он делает? Как его состояние? Что вообще происходит? Рассказывай, а то сижу тут взаперти, а твой черт меня не выпускает. Говорит, что рано мне и на тебя ссылается.

Я ему в общих чертах рассказал внешнюю канву событий, опуская свои выводы и некоторые несущественные детали. В общем, рассказал князю – кесарю – так, как он это видел бы со стороны, находясь в толпе выживших придворных. Ни о каких гонцах из Питера и принятых царем решений, я, естественно, тоже не рассказывал. Надо будет, император сам расскажет.

Однако вот что значит опыт не потеряешь. Услышав только описание внешних событий, князь-кесарь сам сделал правильные выводы:

– Наверняка, Его Величество окажет вежество этому так называемому царевичу Алексею. Может, даже в Санкт-Петербург отвезет. Потому что не известно, что там в Шлиссельбурге произошло и что там в столице творится. Сам наверняка кого-нибудь в Шлиссельбургскую крепость отправит выяснять, что там произошло. Потом только действовать будет.