Из кольца достаю боевой жезл, наручи и кольцо уже надеты, вскакиваю в седло и скачу к противнику. По воздуху. На меня и так многие оценивающе посматривали, а сейчас и про нападающих забыли. Уголёк призван заклинанием, а потому атаковать на нём нельзя — он уйдёт из схватки на свой План. Но для эффектного выхода на поле боя вполне годится.

Впрочем, скачу недолго, до ближайшего холма. Там отпускаю скакуна и творю заклинание. Мне вполне комфортно — день пасмурный, солнце закрыто облаками. С усиливающими амулетами вполне достаю до командиров противника. Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem! Kal Des Flam Ylem! Два раза на командиров, чтоб с гарантией, один на конвой. Раньше меня хватало лишь на три раза, а сейчас архимагом стал, даже четверти запаса маны не потратил.

У налётчиков паника. Что делать?! Кто командовать будет?! Перемещаюсь на соседний холм и разок добавляю по батарее метателей. Вновь вызываю Уголька и вновь скачу по воздуху. Уже обратно, к наблюдательной башне.

— Господа! Я тут немного вам помог, дальше вы уж сами. Не мне советовать ветеранам, что им делать на поле брани. Сами видите — молод и неопытен.

Мне, такому молодому и неопытному, неуверенно отвечает командир гарнизона:

— Мы… э… сейчас вылазку. К командному пункту…

— Виноват! Но думаю, оно несколько бесполезно. Я как-то раз, таким образом бревенчатый форт снёс до основания, а тут всего лишь шатёр. Боюсь, даже костей не соберёте, там один пепел должен остаться. Впрочем, вам лучше знать.

— Тогда станем преследовать отступающего противника.

Противник действительно отступал. Скорее, бежал от греха подальше.

— Раз более не нужен, то покину вас. Вестовой! Шинель! — одеваюсь и спрашиваю:

— Голубчик, что у тебя с рукой?

— Ваше превосходительство! Был ранен осколком!

— Не ладно получается — ранен, а служишь, пусть вестовым. Которые подо мной ходят, все здоровыми должны быть, а ты… Хм… Вот! Держи дукат на дорогу, отпросись у своих командиров и приезжай в мой гарнизон Крепости Четырёх Стихий. Я прикажу, тебя ко мне приведут, тогда и поправлю твою руку. А то непорядок получается, понимаешь. Дня три увольнительной проси. Может, занят буду, не сразу время на лечение найду. Да не затягивай! Сразу просись! Я волокитчиков не люблю.

Kal Ort Por! И я телепортом ухожу к себе в башню, оставив солдатика с широко открытыми глазами и золотой монетой в руке.

Начальники вокруг тоже оценили моё сольное выступление. Они бы и без меня справились, но надо же мне показать товар лицом. Себя, то есть. Заодно благое дело сделаю — вылечу бойца.

Айзенердский вопрос

На все встречи, где могла появиться Лаура, Шарлотта ходила со мной. Видимо, это чисто женское — не оставлять своего мужчину без пригляда, когда его бывшая что-то может у того выпросить. Кстати, разок действительно было попыталась, но под настороженным взглядом моей супруги, не решилась продолжать.

Однажды, при посещении Зелёного дворца служители шепнули, что совсем недавно, в салоне, её величество беседовала с двумя великими герцогинями Силестрией и Лаурой. Никто, конечно, не подслушивал… но, так… случайно… когда подавали чай… донеслось… что-то о придворных, знающих об истинном положении дел, о проверке отцовства в Храме, об урезании содержания при огласке о супружеской измене. Ещё рассказали, что в разговоре леди Лаура изволила заплакать, а остальные дамы её утешали. Понятно, кому ни попадя такое не рассказывают, но я в фаворе у дворцовых служителей.

Чуть позже, на совещании, выяснилось, что великая герцогиня Айзенердская в знак скорби о безвременно почившем муже, находится в глубоком трауре и на год удаляется в загородное поместье. Тут очень кстати придётся домик в баронии Кондрелла.

Совершенно случайно, в лежащем на столе портфеле оказался пакет документов. Там были бумаги и о титуле баронессы Кондрелла, и о титуле герцога Зеленоземского, и о ренте, и о… Всё там было, и всё предполагалось подписывать единым пакетом. Скажем, через три дня, дабы было время ознакомиться с написанным и ещё раз хорошенько обдумать.

Затем обсудили другой вопрос — его светлость Эдмунд не менее половины времени должен проводить в Айзенерде. В Красном дворце может жить вторую половину времени. Естественно, вместе со своим личным Двором. Будет учиться, налаживать межгосударственные связи, играть с его величеством.

У меня возник вопрос, коли родительница удалится от Айзенердского Двора — кто тогда станет заниматься воспитанием маленького великого герцога? Мне логично ответили — айзенердские воспитатели, под руководством статс-дамы и под охраной Женской лейб-гвардейской роты. Я, как лорд-протектор, должен утвердить регламент.