— Не шутил. Получишь свою долю, не переживай…

— Да я и не переживаю. Просто мне приятна мысль о том, что эти подлецы будут вынуждены нам заплатить, — улыбнулся я.

— Да, — хмыкнул Кретов. — Меня тоже это радует.

Мы вышли в подъезд, поговорили с оперативниками и девушкой. Объяснили ей, что лучше пару дней пожить в другом месте, пока остаточная энергия монстра не развеется.

Когда мы сели в машину, я спросил:

— Что это была за женщина? Облик которой принял Пожиратель?

— Сам не догадываешься? — буркнул Дмитрий.

— Твоя жена.

— Да. Только сразу учти, я не хочу об этом говорить.

— Хорошо, — не стал допытываться я. — Подбросишь до дома?

— Угу, — мрачно промычал Кретов, заводя мотор. — Хорошая работа, ученик. Растёшь не по дням, а по часам. По минутам даже.

— Спасибо, стараюсь. Быстрее бы разобраться с этим делом, хочется иметь больше времени на обучение, — сказал я.

— На практике намного лучше, поэтому не расстраивайся.

Кретов высадил меня у ворот, даже не заглушив двигатель. Его профиль в свете фар казался каменным — всё ещё застывшим в той минуте, когда Пожиратель принял облик его жены.

Я не стал спрашивать снова. Некоторые раны лучше не трогать.

Дом встретил тишиной. Все Зорины, кто был дома, давно спали.

Вот ещё одно дело, на которое у меня не хватает времени… Как глава, я должен объединить род, но большинство из членов семьи старается меня избегать.

Дворецкий принёс мне телятину с печёным картофелем. Я с удовольствием съел её, чувствуя, как тепло растекается по желудку и затем по всему телу.

Затем отправился в хранилище, куда поручил Оскару положить тетрадь Прохора. Я взял её и плюхнулся в кресло у камина. Огонь уже догорал, но света мне хватало.

Страницы пахли болотной гнилью и дымом. Прохор писал неровным почерком, будто торопился запечатлеть свои мысли.

Легенды о Теневых Странниках, пожирающих эфирные тела людей… Рассказы о деревнях, где жители умирали во сне после встречи с «чёрным ветром». Ни дат, ни имён — только намёки, обрывки.

«В год великой засухи явился Он. Трое суток плакали матери над колыбелями, пока старейшина не принёс жертву…»

Я перевернул страницу. Выцветшая зарисовка существа с десятком щупалец. Увидев рисунок, я крепче сжал тетрадь.

Да. Это та самая тварь, что я видел рядом с Сергеем.

Далее — отчёт о случае 1843 года. Провидец Игнат Слепой разорвал связь между духом и проклятой жертвой. Как именно — не объяснено. Просто пометка на полях: «Сила требует жертв. Или великой воли».

Угли в камине потрескивали, рассыпаясь в пепел. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как веки тяжелеют.

Провидцы прошлого могли выстоять против таких чудовищ. Но у них были знания, ритуалы, артефакты… Сила, в конце концов — в те времена провидцы были намного мощнее, чем нынешние.

А у меня — потрёпанная тетрадь и немного базовых плетений в арсенале.

Рука сама потянулась к фокусирующему кристаллу в кармане. Холодный камень напомнил о сегодняшнем событии. О том, как эфир рвался из пальцев, подобно вожжам ретивого коня. Когда мы изгоняли Пожирателя, я чувствовал власть и силу.

В тот момент я понял, что действительно могу сделать этот мир лучше, ликвидируя таких существ, как Пожиратель снов. Или как этот неведомый Теневой Странник, проклявший моего брата.

Я должен стать сильнее. И я могу это сделать.

Два века назад провидцы справились. Значит, смогу и я.

Огонь в камине погас. Я не стал его разжигать и отправился в спальню.

Рассвет застал нас с Виктором у восточной стены поместья. Подросток кряхтел, пытаясь не отставать от меня, но ему это не удавалось.

— Не сбавляй! — крикнул я, слегка ускорившись. — Представь, что за тобой гонится твой репетитор по китайскому.

Витя фыркнул, но поднажал:

— Он… и правда… достал… — между вдохами выдавил он. — Вечно… ругается… на моё произношение…

— Значит, беги быстрее, — я ухмыльнулся, замечая, как он невольно прибавляет ходу.

После пробежки перешли к груше, которую я поручил слугам повесить на заднем дворе. Виктор, красный как рак, заматывал руки бинтами с сосредоточенным видом.

— Смотри, — я продемонстрировал прямой удар. — Вес тела вперёд, кулак идёт по прямой. Не замахивайся.

Первый удар он сделал робко, едва качнув мешок. К пятому разу уже вложился по-настоящему.