— Мы знаем, — подал голос Виктор. — Государь с семьей уже эвакуированы из Зимнего…

— Молчи и слушай, Вик, — перебил его я. — Атака была организована не на государя, а на светлейшего князя Юрьевского. Инициатор атаки — граф Илья Андреевич Толстой. Он замешан в делах Юрьевского и пытался предотвратить дачу показаний. И у него ничего не вышло. Юрьевский успел рассказать достаточно. Но это еще не все. Вы в опасности.

— Мы — это кто? — севшим голосом спросил брат.

— Вся семья. Нет времени объяснять, но это Толстой или его люди похитили Иду. И теперь угрожают вам. Наш особняк недостаточно защищен, вам нужно перебраться в другое место.

На том конце провода отец и брат явно пришли в замешательство.

— Профессор Толстой? Тот самый, из университета?

— Ага. Знаю, так и не скажешь. Толстой зашёл слишком далеко. Сейчас он держит Иду Юсупову в заложниках. Хочет заставить меня действовать по его указке. И он ясно дал понять: если я не выполню его требований, он перейдет к следующему этапу. — Я сделал короткую паузу. — К моей семье.

На том конце снова тишина. И только потом — чёткий, без лишних эмоций приказ:

— Виктор, объявляй протокол «три-восемь». Немедленная эвакуация.

— Именно, отец, — кивнул я. — Но сделайте все максимально тихо. Я не уверен, что вся прислуга до конца вам предана.

— Алексей, я лично отбирал каждого слугу! — возмутился отец. И все же в его голосе я услышал сомнение.

— Тем не менее. Я могу доверить вашу безопасность лишь Аграфене и… Агате. Агата — прекрасный боевик и сможет защитить вас. Попросите убежища у Юсуповых. Толстой хитер и силен, но если вы объединитесь, ему будет нелегко одолеть такое количество высокоранговых магов.

Отец и Виктор о чем-то совсем тихо пошептались, а затем они снова обратились ко мне:

— Принято, Алексей, — голос отца снова стал ровным. — Благодарю за предупреждение. Что с тобой? Ты в безопасности?

— В большей, чем хотелось бы, — отозвался я. — Пожалуйста, не пытайтесь ничего предпринимать самостоятельно. Это не ваша война.

— Зато ты — мой брат! — рявкнул Виктор. — Ты всерьез думаешь, что мы все здесь собираемся сидеть сложа руки, пока ты снова пытаешься в одиночку одолеть этого… подонка? Он убил дядю и едва не прикончил вас с государем!

— Не прикончит, — заверил я. — Но я прошу вас разузнать о Черкасове. Если он и выжил, ему может потребоваться вся сила помощь, на которую вы способны.

— Черкасов жив, — прошелестел вдали сдавленный, слабый голос. Аграфена. — Но… Думаю, это ненадолго…

Жив, сукин сын! На секунду я позволил себе выдохнуть, но в голове тут же начали вертеться расчеты. Черкасов — маг средней руки. Да, он уже однажды пережил мощный всплеск аномальной энергии, но восстанавливался долго. И если он сейчас снова схватил большую дозу…

— Феня, расскажи все Агате и отправь ее к Черкасову. Пусть заберет его и перевезет к вам в убежище. Она знает, что нужно делать.

— Но…

— Делай, как я сказал!

— Да, конечно…

— Мне нужно идти, — с сожалением сказал я. — Толстой — это моя забота. А вы позаботьтесь о себе и домашних.

— Живи, Алексей. — Голос отца чуть дрогнул. — Ты нужен нам живым.

— Вы — тоже. Я свяжусь, как только разберусь с Толстым.

И я положил трубку.

Я остался сидеть в темноте, вцепившись в телефон. На семью можно было положиться, да и Чуфта прекрасно понимала, как справляться с порученной задачей. Теперь я знал: хотя бы на несколько часов мой тыл защищён.

Оставалось только вытащить Иду.

И решить вопрос со Стагнисом. На этот раз окончательно.

Я стоял у окна, глядя на густой лес, окутавший старую усадьбу тьмой и туманом, и размышлял.

Я помнил лицо жены Толстого — приветливое, миловидное. Помнил их детей, мельком увиденных когда-то — обычные ребятишки, которых держали подальше от интриг и политики. Они ничего не знали, я был уверен. Но виновность или невиновность их не имела значения. Потому что речь шла об Иде.

А Ида — моя.

Я мог бы притвориться, мог бы попытаться убедить государя, устроить операцию… Но времени не было. Стагнис ждал ответа. А я не имел права оставить Юрьевского.

Так что придется прибегнуть к самодеятельности.

Пусть не одобрит никто — ни Туманов, ни сама Империя. Пусть. Мне важнее вернуть её.

Я распрямился, сделал глубокий вдох и пошёл по коридору. За дверью, за бронированной створкой, сидел Юрьевский. Он услышал мои шаги и поднял голову. Свет от настенного артефакта озарил его лицо — серое, бледное, но уже не потерянное. Скорее… сосредоточенное.