«Вот и пусть там сидит подольше! А то ведь этому разгульному кавалергарду отказать практически невозможно. Попозже ознакомлюсь с местным обществом и салонными вечерами!».

Вплотную собой занялся корнет. Вот впрямь — не на шутку! Заделался он предметом пересудов и сплетен: сидит дома, носа не кажет, а по утрам какого-то черта бегает с конем наперегонки по окрестностям!

Но и возвращаясь домой, Плещеев занимался разными видами гимнастики: подтягивался на балке каретного сарая до изнеможения и судорог в мышцах спины и рук; отжимался разными способами; прыгал и приседал. Ну и растяжку делать не забывал!

Еще и ножи метал в сколоченный из двухдюймовых плах щит, закрепленный на стене ограды. Не сразу начало получаться. Пришлось посидеть, помедитировать, вспоминая все, чему его учил маг Филип. Вспоминать тщательно — как замахиваться, если бросок от плеча; как держать руку, если бросок кистевой. Уйдя в себя, Плехов последовательно в голове воспроизводил всю эту науку. И лишь поняв, что вспомнил — переходил к практике. Правая рука работала уверенно, а вот левая порой подводила.

Он бы еще и стрелять начал, благо ему привезли заказанные в Ставрополе патроны, но боялся, что тут уж точно его не поймут. Ни квартирная хозяйка, ни соседи, ни командиры!

— Вы, ваш-бродь, Юрий Александрович, неужто в цирке собрались выступать? — ворча, спрашивал его Некрас.

Плещеев хмыкнул:

— С чего ты взял?

— Так, я еще в Варшаве как-то в цирке видел — мужики там здоровенные, вот как вы — все что-то скакали, чего-то дергались, чего-то показывали. Оно-то понятно — дамам да бабам такое шибко нравилось! Они ажно повизгивали, глядя на этих атлетов. Там один был — двух бабенок помоложе на плечи садил, с ними и по лестницам карабкался, и тоже — приседал да прыгал. Да вот и ножики также там, в цирке, швыряли!

— Нет, в цирке я выступать не собираюсь. Пока. Надо бы еще умений подтянуть. А говоришь, бабы аж повизгивали? Это же… м-да… это же хорошо, когда бабы повизгивать начинают при одном только виде мужчины!

Денщик хмыкнул:

— Так тут уже… Мне вот Дашка, кухарка, рассказывала, что купчиха-то Парашку-горничную мокрым полотенцем по морде отхлестала.

— Это за что она ее так? — удивился Плещеев.

— Так это… поймала она Парашку, — как та за вами в окно подглядывала. Только Дашка-то говорит, Парашка ей жаловалась, что, дескать, хозяйка и сама — нет-нет, да пялится через занавески, как вы тут кренделя выписываете. Вы бы, ваш-бродь, хоть рубаху-то не снимали бы… Нехорошо как-то получается.

— Вот еще! Я на своем дворе занимаюсь, за забором. Не на улице же я голышом бегаю? А кто подглядывает… тот пусть и стыдиться! Да мне и не жалко. Интересно им — пусть смотрят! Ты, кстати, договорился с горничной по поводу уборок?

— Окститесь, ваш-бродь! Да она же уже вторую неделю у вас прибирается. Али не заметили?

Юрий хмыкнул — и впрямь не заметил. Вроде бы чище стало, но как-то мимо него прошло.

— А когда же она убирается?

— Да вот как вы бегать за околицу отправляетесь, так она и приходит.

— Ага… ну, хорошо. А за сколько подрядил? — переспросил Некраса корнет.

— Да уж недешево! Тоже мне — цаца! Аж пять рублей в месяц попросила, бесстыжая! — сплюнул на траву денщик.

— Да ладно тебе! Бабе, небось, тоже какая-то копейка нужна!

— Ага, бабе, как же! Да Захар же у нее все и отбирает. Все копит на что-то, скопидом рыжий!

Плещеев задумался, прикрыв глаза. Левая рука категорически ему не нравилась — нож летел абы как! То — нормально, впиваясь в древесину досок, почти в цель; то — куда попало, а то и рукоятью вперед. Вот правая — осечек почти не давала. Броски удавались славные — точные, хлесткие! Так, что нож приходилось выдирать, раскачивая клинок за кольцо двумя руками.

«Вроде бы настроился! Ап!» — нож в этот раз с левой руки сорвался рыбкой, смачно чавкнув, впился в щит, — «Вот так-то, блядь!».

— Ай! — раздалось сбоку.

Плещеев открыл глаза — возле тропки, ведущей к леднику, замерла горничная. Он и не заметил ее и не услышал, как скрипнула калитка в заборе.

— Здравствуй, Паша! — улыбнулся корнет.

— Ох! Напугали вы меня, ваше благородие! — положила руку на грудь женщина, — Я и не заметила вас.

«Ага! Вроде бы глазки отводит, а сама косится!».

— Извини, не хотел, красавица! — улыбнулся он как можно доброжелательнее.

«Ну, допустим, красавицей ее не назвать, но — пусть!».

— А куда же ты собралась, милая?

— Да вот… в ледник нужно…, - пробормотала Параша.

— Все бегаешь, мечешься, вся в работе. Нет бы остановиться, дух перевести, поболтать со мной…

— А о чем же с вами болтать, Юрий Александрович? — прикусила губку она.

— Ну-у-у… хотя бы о том, как ты у меня прибираешься. Не обижает Некрас тебя?