Плещеев помолчал, потом, как будто нехотя:

— Вот и думаю… если Господь Бог… дал мне такое, то… надо же как-то использовать сей дар? Не так ли? Но опять же… слухи, сплетни, молва. Ты язык за зубами удержишь ли?

Денщик попытался вновь вскочить и уже занес руку для креста…

— Сиди! Верю! Вот, мой старый друг… я тут подумал: как бы мне проверить — так ли это? Может случайно все?

Некрас согласился не сразу. Нет, дело даже не в боязни, не в сомнениях его. Таковых не было вовсе. Он считал, что Плещееву не пристало лечить простого денщика! Но… убедил Юрий старого гусара.

Несколько сеансов лечения… Некрас не стал молодым жеребцом. Тут Плещеев даже не загадывал — понимал, что не омолодит старика. Но… Подлечить, подновить немного порядком изношенный организм верного человека. Почему нет?

И вот тут таилась закавыка! Может, это Некрас сам себя убедил в воспрянувшем теле? Может быть такое? Да хрен его знает! Вроде бы аура денщика, это Юрий видел сам, стала посветлее, меньше стало красных пятен, сероватых участков непонятных образований. Но…

«Выборка нерепрезентативна! И еще — нужно было дурню с самого начала вести дневник! Сначала описать — что было, что делал, что получилось. А так… Насколько я прав?».

И тогда Плещеев решил привлечь к экспериментам… горничную!

«А что? Телом я ее владею почти полностью. Периодически. Она хоть женщина и молодая, но тут — у кого здесь нет болячек? Да у всех — что-то, да есть! Вот и опробую, так сказать!».

Но Паше он признаваться не стал. Решил действовать «в темную»! А там — посмотреть на результат. Тем более, как помнил Плещеев по опыту Каннута, воздействовать на организм женщин у него получалось!

«Вот и совместим приятное с полезным!».

И откладывать в долгий ящик Плещеев был не намерен. Прикинув план работы, Юрий все же решил, что нужно как-то для себя фиксировать результаты. Значит…

Во время очередной встречи, после «первого подхода к снаряду», он, пользуясь тем, что женщина, застыв к неге, уткнулась лицом в подушку, внимательно присмотрелся к ней.

«Ага… поясница у нее побаливает. Ну… трудится человек, да все больше в наклон. Немного ноют кисти рук, тоже — от работы. Волосы чуть тускловаты. Вот это — точно поправить можно, я по девчонкам в таверне видел результаты. Как чуть ранее заметил — груди можно поправить, самую малость, а то чуть обвисли. Я помню, как это делал Филип. Не видел, но он рассказывал! Ну что, Пигмалион? Будем лепить свою Галатею? А куда деваться? Будем!».

Как ни хитрил Плещеев, как ни «ныкался» от командования за фальшивыми справками из лазарета, а все же — «встрял»!

— Ну что же вы, голубчик? — ласковым, участливым тоном увещевал его господин подполковник и квартирмейстер по совместительству, — Вы поймите меня правильно — ну кого я могу сейчас отправить с этим большим обозом? Все господа офицеры — «в нетях»! Кто захворал, кто от ранений лечится, кто уже послан с получением. А кого со службы сорвать — ну никакой возможности! Из опытных офицеров только вы и остались!

«М-да… вот я и стал уже «опытным» офицером. Как-то быстро, нет? Да «лепит он горбатого», без сомнений — «лепит»! Это он меня так «на арапа» берет! Опытный, как же — чуть больше года здесь и уже — опытный! Льстит мне, господин подполковник. По принципу «Если не вы, то — кто?». На «слабо», значит? Но как же не хочется никуда ехать-то, а?! И с магией только-только что-то начало получаться, и вот же ж…».

Однако в душе Плещеев понимал, что… Долго он прохлаждался после ранения, долго! Два месяца кайфовал в ничегонеделанье. Как говорится, пора и честь знать!

«Но какого, спрашивается, хрена такой большущий обоз? Какого, я вас спрашиваю, тянули с его отправкой? Это же уму непостижимо — тянуть в ноябре обоз по Кавказу. Да не куда-нибудь, а — в Тифлис! Про наличие перевалов по Военно-грузинской дороге — забыли? Людей и припасы угробить не опасаетесь?».

Но сии вопросы задавать нужно не Веселовскому, а — в Ставрополь, в главный штаб Кавказской линии! Или даже — повыше, мать их за ногу, штабных крыс!

— Я не отказываюсь, Петр Васильевич! — хмуро покачал головой Плещеев, — Вовсе нет! И вы меня не так поняли. Я другого опасаюсь: как мы пройдем перевалы? Дожди прошли, и другие — на носу. На перевалах — лед как минимум, а то и снег уже лег. И куда мы?

— Меня заверили, что тягловый состав будет подготовлен соответственно! Нет, господин корнет… Я лично проверю, как обстоят с этим дела, лично! Ну а вы, голубчик, собирайтесь. Три дня вам на сборы, а далее — с богом!

Наплевав на все «заскоки» бывшего Плещеева, в этот раз корнет задвинул подальше в шкаф гусарскую форму и оделся соответственно — в подаренную ему казаками горскую одежду. К тому еще и душегрейку овчинную прикупил — в горах лишней никак не будет! Это к имевшейся бекеше. Еще и кальсоны байковые — несколько пар. Вместо шикарного шелкового бешмета — бешмет же, только толстой шерсти. И нижние рубахи — тоже байковые.