Похоже, огневики хорошо разбирались в том, как надо вести себя с разными видами диких зверей. Но оно и неудивительно, если маги в этом мире отвечали за безопасность дорог.

— Помощь нужна? — поинтересовался дружинник.

— Думаю, сами справимся, — ответил Долгой. — Но вот ты как раз згарник и возьми на всякий случай.

После этих слов Любор отправился к коробу за згарником для Влока, а главный проводник снова посмотрел на меня, о чём-то призадумался, а затем обратился к одному из послушников:

— Сдила, отдай княжичу своего гусака, если камнерог не испугается и решит на нас напасть, то княжичу лучше дать дёру.

Вот это «дать дёру» мне категорически не понравилось. Убежать, сбежать, скрыться, смотаться — ни в одном из слов, описывающих соответствующий процесс, не было ничего героического, но дать дёру — это прям вершина. Оно как бы понятно, что я для Долгоя — мальчишка. Но всё равно стало немного обидно.

А проводники тем временем зарядили и выстрелили. Похоже, у ядер как-то регулировалось, где они должны взрываться. Эти разорвались на подлёте — задолго до того, как приблизиться к ящеру. Громко и с очень яркой вспышкой.

Трицератопс немного отступил, но в бегство пока не обратился. Он стоял и смотрел в нашу сторону. Тогда маги произвели ещё по одному выстрелу. Эффект был тот же. Зверь попятился, но не убежал.

— Почему он не бежит? — спросил Влок.

Но ответить дружиннику никто не успел, так как зверь наконец-то побежал.

На нас.

Это было неожиданно и в планы проводников никак не входило.

— Сдила, уводите княжича! — заорал Долгой и принялся заряжать громницу.

Любор же бросился к коробу — видимо, за згарниками. А Сдила испуганно уставился на меня, не зная, как приступить к выполнению приказа. Послушник был совсем юным и, видимо, просто не представлял, как ему себя вести с самим княжичем.

Так как я никуда уходить не собирался, то отмахнулся от Сдилы, давая парню понять, что ничего у него не выйдет. Но отойти в сторону стоило, что я и сделал. Послушники тоже отбежали. А Долгой, Влок и быстро вернувшийся Любор ждали ящера. Не двигались, не отступали — просто ждали.

Массивная туша, покрытая толстой, грубой кожей и вооружённая тремя огромными рогами неслась на проводников и дружинника словно броневик из моего мира. Трицератопс бежал быстро, но тяжело, земля буквально дрожала от ударов его копыт. Когда он подбежал совсем близко, из его глотки вырывалось рычание, похожее на громкий хрип, монстр опустил голову, выставив вперёд рога, и… пролетел между отскочившими в разные стороны людьми.

А пролетая, он получил в бока три выстрела: два из згарников и один из громницы. Ящер тут же в двух местах покрылся пламенем и зарычал совсем уже жутко. Потом зверь резко остановился, развернулся и пошёл на своих обидчиков — но на этот раз уже не слепо, а осознанно, с явным намерением растоптать людей или подцепить кого-нибудь из них на рога.

Любор и Влок принялись перезаряжать згарники, а Долгой отбросил громницу и достал из-за спины посох, который тут же направил на трицератопса. И сразу же из навершия посоха ударило пламя — какое-то совсем яркое, будто это и не огонь вовсе, а какие-то лучи. Направив огненный поток на ящера, Долгой пошёл ему навстречу. Это было, на мой взгляд, единственно верное решение — попытаться огнём ослепить монстра и не дать тому на кого-либо бросится.

Однако трицератопс не испугался, что меня невероятно удивило: раньше я не встречал зверей, что не боятся огня. Либо этот ящер был каким-то уникальным, либо дело было в магической природе пламени. Так или иначе, трицератопс наклонил голову ещё сильнее, чтобы огонь не бил по глазам, и бросился на мага в надежде подцепить того рогами.

Долгой еле увернулся, один из рогов прошёл в считаных сантиметрах от его живота. А Любор с Влоком в этот момент сделали ещё по одному выстрелу, и на шкуре ящера появились ещё два огненных пятна. Но толку от этого было мало — зверь выл от боли, но держался уверенно и не паниковал. Он снова наклонил голову и не спеша пошёл на Долгоя.

А маг снова направил пламя из посоха навстречу горящему и рычащему монстру, готовясь, видимо, опять отскочить в последний момент. Любор перезаряжал згарник, а вот Влок отбросил это необычное оружие и достал меч. Сжимая клинок в правой руке, дружинник рванул к ящеру.

Подбежав к зверю с левой стороны, Влок бросился на землю и, проскользив по траве, оказался прямо под брюхом трицератопса. И тут же изо всех сил ударил мечом, пытаясь рассечь зверюге живот. Но вышло лишь нанести большую резаную рану — видимо, несмотря на то, что кожа на брюхе у зверя была не такой крепкой, как на спине и боках, толстый слой мышц не дал добраться до внутренних органов.

Трицератопс, ощутив боль, перешёл с рычания на совершенно дикий вой, он резко попятился, поднял переднюю ногу и обрушил её вниз, надеясь попасть по Влоку. Но дружинник смог увернуться и воткнуть меч в брюхо ящеру по самую рукоять. Бил ближе к груди и левее — видимо, рассчитывал попасть в сердце. Но явно не попал, так как ящер, на этот удар отреагировал лишь изменением тональности воя. Но на ногах он стоял крепко. Точнее, не стоял, а прыгал, стараясь растоптать Влока. А тот, оставив меч в животе у зверя, попытался откатиться и убежать.