— Что сделаем? — спросил я.

Старик бросил на меня презрительный взгляд и ничего не ответил. Вместо него это сделал глава отряда.

— Здесь вас очистят от скверны, — сказал он.

В принципе и жертвоприношение можно было замаскировать под очищение от скверны, но я не дал паранойе взять над собой верх. А старик тем временем указал посохом на Добрана, и командир отряда произнёс, обращаясь к мальчишке:

— Ты будешь первым. Встань в круг!

Пацан спорить не стал и сделал, что было велено. Старик подошёл к нему. Все остальные отступили подальше и встали в полукруг за спиной чаровника. А тот медленно поднял посох и коснулся его нижним концом земли перед ногами Добрана и что-то произнёс на непонятном языке. И тут же на набалдашнике, на медной звериной голове вспыхнул магический огонь — не ярко, но густо, быстро покрыв весь набалдашник. Одновременно огнём покрылись все медные кольца, расположенные на посохе.

— Не сопротивляйся Истинному огню, — негромко произнёс старикашка. — И тогда скверна покинет тебя!

Добран закивал, давая понять, что не будет сопротивляться, и чаровник снова принялся начитывать какое-то заклинание. И мне это сильно не понравилось. В том, что во мне и мальчишке нет никакой скверны, и что нас не от чего чистить, я знал, но при этом я понимал, что магией местные чаровники вполне себе владеют. И я допускал, что этот явно высокоуровневый огневик может при желании на Добрана или на меня наложить что-нибудь нехорошее. И это сильно напрягало.

Старик тем временем принялся водить посохом перед лицом мальчишки, затем опустил его вниз до уровня коленей, провёл им вдоль боков снизу вверх и обратно, а затем осторожно прикоснулся объятым пламенем набалдашником прямо ко лбу мальчишки.

Добран вздрогнул, и вокруг него появилась сияющая сеть, будто сотканная из жара и искр. Она словно размоталась за несколько секунд от того места, куда ткнул посохом старик, и полностью опутала пацана. Но ненадолго. Секунд пять, и она исчезла, ярко вспыхнув на прощание.

— Я вывел из тебя большую часть скверны, но ещё много осталось, — произнёс чаровник, обращаясь к Добрану. — Твоей жизни теперь ничто не угрожает, но для окружающих ты опасен. Будь осторожен, не причиняй другим людям вреда, по возможности избегай их.

Ошарашенный мальчишка снова смог лишь кивнуть. А огневик тем временем перевёл взгляд на меня и посохом указал на круг. Пришлось идти.

— Не сопротивляйся Истинному огню, — сказал мне, как и Добрану, огневик, когда я встал в центр круга. — И тогда скверна покинет тебя!

Дальше всё тоже прошло по тому же сценарию, что с мальчишкой. Разве что я не вздрагивал, когда меня оплетала сияющая сеть. Я её вообще не почувствовал, хоть она и была такой же, как у Добрана.

— Ты не открылся Истинному огню! — заявил мне сразу же после показанного шоу старик. — Почти вся твоя скверна осталась внутри тебя.

— И чем мне это грозит? — поинтересовался я.

— Это грозит тем, кто случайно окажется возле тебя, — ответил старик. — Отпустить тебя — было неправильным решением.

— Но ты же не собираешься его отменять?

— К сожалению, это не в моих силах, — вздохнув, произнёс старик и отошёл в сторону.

А глава бордовых плащей, наоборот, приблизился к нам и заявил:

— Снимайте одежду!

— Да мне не жарко, — съязвил я. — С чего вдруг снимать?

Командир отряда взял у одного из своих бойцов мешок, который тот нёс всю дорогу, и, протянув этот мешок мне, произнёс:

— Переодевайтесь! Ваша одежда тоже пропитана скверной, мы должны сжечь её в Истинном огне. Так положено.

— Ну раз положено, то, конечно, — сказал я, забирая мешок и доставая из него какие-то тряпки, слабо похожие на приличную одежду.

Льняные рубахи и штаны — выцветшие, тонкие, с небольшими дырками в разных местах, явно кем-то уже ношенные, не вызывали желания в них переодеваться.

— Вы хотите, чтобы мы в этом шли? — спросил я у главы отряда. — Вы издеваетесь?

— Другой одежды нет, — отрезал огневик. — Переодевайтесь!

— Сапоги, надеюсь, не надо снимать и идти дальше босиком?

— Не надо.

— Ну хоть на этом спасибо, — пробурчал я, снимая с себя кафтан, а Добран к этому времени уже снял даже рубаху и развязывал пояс на портах.

На весь процесс переодевания у нас ушло минут пять, в процессе я смог незаметно переложить из кармана кафтана в сапог полученные от Велимиры пять печатей. Не велико богатство, но сжигать его не хотелось. Переодевшись, мы стали выглядеть, как два деревенских оборванца. Мне ещё повезло с размерами, а вот Добрану порты были явно велики, и ему пришлось их сильно подкатать, да покрепче затянуть верёвкой на поясе. Хорошо хоть выданное нам рваньё оказалось чистым — пахло как после стирки.