Из воздуха на сцене появились гротескно-огромные колонки и из них в зал полилась прекрасная мелодия. Клара пела о детстве, которое всегда уходит неожиданно. Никогда не знаешь, когда последний раз прокатишься на трехколесном велосипеде, сядешь на карусель и выпьешь пенный молочный коктейль.

С каждым куплетом хаос в зале начал утихать. Гигантский кролик, теперь размером с обычного зайца, сидел на сцене, мирно жуя морковку. Ожившие картины вернулись в свои рамки, а гости, казалось, начали приходить в себя.

— Олег Петрович, — сказал Ставр, глядя на меня. — Ты сделал это.

— Не, — я замотал головой, — Я тут не причём.

Напряжение последнего часа понемногу начало спадать. Но что-то в этом мире всё ещё беспокоило меня. Игрушка, которую принесла Клара, лежала у меня в руке. Я посмотрел на неё и понял, почему она показалась мне такой странно-знакомой. Это был одноглазый плюшевый кролик. Игрушка, с которой я провел первые пять лет своей жизни. Не видел её лет двадцать, с тех пор, как её у меня стащил мой приятель из детского сада. И вот теперь по какой-то причине она была у меня.

«Один человек дал мне её», — ответила Клара, когда я спросил её об этом, — «Когда мир внутри цилиндра был хаосом я видела разные… образы. Я видела нас с Машей в детстве. Видела Ставра Ольговича совсем маленьким, когда он озорничал в школе. Других людей из тех, что в зале… Человек с игрушкой появился, когда я подумала о вас, Олег… Он дал мне этого плюшевого зайца и просил передать его вам. Он сказал, вы знаете, в чём его секрет».

Секрет игрушки был в потайном карманчике на спине, в котором я прятал в детстве сладости. Я расстегнул кармашек. Внутри лежала записка. «Возвращайся домой, наш детский сад сгорел». Всё бы ничего, но приятель мой умер уже очень давно.

— Давайте вернёмся к столу, — предложил я. — Я так и не попробовал филе из дракона.

Мы вернулись за стол, и я почувствовал, как мир вокруг нас начинает возвращаться к нормальности. Но старый плюшевый заяц в моей руке говорил, что это только начало. Что-то большее, чем просто иллюзии, скрывалось за этим вечером, и мне предстояло разгадать эту загадку.

Глава 42, в которой я возвращаюсь домой

После всех событий в ресторане, где мы едва справились с хаосом, вызванным магическим цилиндром Маэстро Иллюзио, я понял, что мои способности всё ещё далеки от совершенства. Да, я могу открывать порталы, но каждый раз, когда я это делаю, чувствую, как магия выходит из-под контроля. Лиза, как всегда, была права: мне нужно больше тренироваться. И кто, как не Барни, её верный слуга и мастер боевых искусств, мог бы помочь мне в этом?

Мы с Барни вновь стояли друг напротив друга в пыльном дворике возле особняка Лизы, окруженные мертвыми деревьями и домами с пустыми глазницами окон. По багрово-красному небу неслись белые облака. В пустынном мире Лизы, где время текло иначе. Здесь можно было провести годы, а в любом другом месте за это время не пройдёт и секунды.

— Ты знаешь, — проговорил я, задумавшись, — Во всех мирах, где я был, время всегда течет немного иначе. Но оно там всегда идёт. Почему этот мир отличается?

— Госпожа Лиза убила время. Оно её раздражало, — ответил дворецкий.

Действительно, странно что я спросил — мог бы догадаться.

Барни, как всегда, был строг и требователен. Для тренировки он принял свой жуткий медвежий облик, и его огромная фигура сейчас нависала надо мной, словно гора. Его глаза светились холодным блеском, и я знал, что сегодняшняя тренировка будет тяжёлой.

— Вы слишком полагаетесь на магию, господин Зеркало, — сказал Барни, его голос был низким и грубым, как рёв медведя. — Но что будет, если вы окажетесь в мире, где магия не работает? Или если ваш противник окажется невосприимчив к вашим заклинаниям, как во время инцидента в ресторане?

Я кивнул, понимая, что он прав. В прошлых приключениях я слишком часто полагался на свои порталы и магические трюки. Но что, если однажды это не сработает? Фантомы из цилиндра фокусника были крепкими орешками, но даже их можно было сковать льдом, металлом или другими заклятьями, лишающими подвижности. А если бы они были бесплотными, как хранители из мира Тени?

— В таких случаях я обычно пользуюсь вот этим, — ответил я, извлекая из портала клинок, когда-то подаренный мне Ставром.

Оружейник зачаровал его заклинаниями вечной остроты и разрушения магии.

— Вы позволите? — спросил Барни, протянув ко мне лапу.

Я положил в неё своё оружие. Медведь долго осматривал клинок, любуясь выгравированными на лезвии серебряными цветками и изящной рукоятью из слоновой (или драконьей?) кости. Прокрутил клинок между когтями, подбросил, взвесил в руке и поставил на острие, несколько секунд балансируя им.

— Весьма неплохое оружие, — сказал он наконец.

Барни протянул мне кинжал назад. Лезвие блестело в свете зеленого неба, и я почувствовал его вес в руке.